и князь при
этом обыкновенно отвертывался, не желая слышать от старика еще более, может
быть, резкого отзыва о господах.
После обеда перешли в щегольски убранный кабинет, пить кофе и курить.
М-lle Полине давно уж хотелось иметь уютную комнату с камином, бархатной
драпировкой и с китайскими безделушками; но сколько она ни ласкалась к
матери, сколько ни просила ее об этом, старуха, израсходовавшись на отделку
квартиры, и слышать не хотела. Полина, как при всех трудных случаях жизни,
сказала об этом князю.
- О, это мы устроим! - возразил он и тем же вечером завел разговор о
кабинете.
- Нет, князь, нет и нет: это лишнее, - отвечала старуха.
- Какое же лишнее, ma tante? Кузине приютиться негде.
- Нет, лишнее! - повторила старуха решительно.
- В таком случае я отделываю этот кабинет для кузины на свой счет, -
сказал князь.
- Я знаю, что ты готов бросать деньги, где только можно, - проговорила
генеральша и улыбнулась.
Она, впрочем, думала, что князь только шутит, но вышло напротив: в две
недели кабинетик был готов. Полине было ужасно совестно. Старуха тоже
недоумевала.
- Что, князь, неужели ты нам даришь это? - спросила она.
- Дарю, ma tante, дарю, но только не вам, а кузине, мы вас даже туда
пускать не будем, - отвечал тот.
- Ах, какой ты безрассудный! - говорила генеральша, качая головой, но с
заметным удовольствием (она любила подарки во всевозможных формах).
- Merci, cousin!* - сказала Полина и с глубоким чувством протянула
князю руку, которую тот пожал с значительным выражением в лице.
______________
* Спасибо, кузен! (франц.).
Когда все расселись по мягким низеньким креслам, князь опять навел
разговор на литературу, в котором, между прочим, высказал свое удивление,
что, бывая в последние годы в Петербурге, он никого не встречал из нынешних
лучших литераторов в порядочном обществе; где они живут? С кем знакомы? -
бог знает, тогда как это сближение писателей с большим светом, по его
мнению, было бы необходимо.
- Вы, господа литераторы, - продолжал он, прямо обращаясь к Калиновичу,
- живя в хорошем обществе, встретите характеры и сюжеты интересные и
знакомые для образованного мира, а общество, наоборот, начнет любить, свое,
русское, родное.
Калинович на это возразил, что попасть в большой свет довольно трудно.
- Напротив, - возразил в свою очередь князь, - надобно только поискать.
Конечно, на первых порах самолюбие ваше будет несколько неприятно
щекотаться, но потом вас узнают, привыкнут, полюбят... Мало ли мы видим, -
продолжал он, - что в самых верхних слоях общества живут люди ничем не
значительные, бог знает, какого сословия и даже звания, а русский литератор,
поверьте, всегда там займет приличное ему место. Но эти ваши, господа,
закоулочные знакомства, это вечное пребывание в своих кружках, как хотите,
невольно кладет неприятный оттенок на самые сочинения. Пословица
справедлива: "Скажи мне, с кем ты знаком, а я скажу, кто ты".
Калинович, по-видимому, соглашался с князем и только в одиннадцатом
часу стал раскланиваться.
- Надеюсь, что вы будете нас посещать иногда, - сказала ему Полина.
Калинович отвечал, что он сочтет это за самое приятное для себя
удовольствие.
- Я с своей стороны, - подхватил князь, - имею на этот счет некоторое
предположение. Послез
этом обыкновенно отвертывался, не желая слышать от старика еще более, может
быть, резкого отзыва о господах.
После обеда перешли в щегольски убранный кабинет, пить кофе и курить.
М-lle Полине давно уж хотелось иметь уютную комнату с камином, бархатной
драпировкой и с китайскими безделушками; но сколько она ни ласкалась к
матери, сколько ни просила ее об этом, старуха, израсходовавшись на отделку
квартиры, и слышать не хотела. Полина, как при всех трудных случаях жизни,
сказала об этом князю.
- О, это мы устроим! - возразил он и тем же вечером завел разговор о
кабинете.
- Нет, князь, нет и нет: это лишнее, - отвечала старуха.
- Какое же лишнее, ma tante? Кузине приютиться негде.
- Нет, лишнее! - повторила старуха решительно.
- В таком случае я отделываю этот кабинет для кузины на свой счет, -
сказал князь.
- Я знаю, что ты готов бросать деньги, где только можно, - проговорила
генеральша и улыбнулась.
Она, впрочем, думала, что князь только шутит, но вышло напротив: в две
недели кабинетик был готов. Полине было ужасно совестно. Старуха тоже
недоумевала.
- Что, князь, неужели ты нам даришь это? - спросила она.
- Дарю, ma tante, дарю, но только не вам, а кузине, мы вас даже туда
пускать не будем, - отвечал тот.
- Ах, какой ты безрассудный! - говорила генеральша, качая головой, но с
заметным удовольствием (она любила подарки во всевозможных формах).
- Merci, cousin!* - сказала Полина и с глубоким чувством протянула
князю руку, которую тот пожал с значительным выражением в лице.
______________
* Спасибо, кузен! (франц.).
Когда все расселись по мягким низеньким креслам, князь опять навел
разговор на литературу, в котором, между прочим, высказал свое удивление,
что, бывая в последние годы в Петербурге, он никого не встречал из нынешних
лучших литераторов в порядочном обществе; где они живут? С кем знакомы? -
бог знает, тогда как это сближение писателей с большим светом, по его
мнению, было бы необходимо.
- Вы, господа литераторы, - продолжал он, прямо обращаясь к Калиновичу,
- живя в хорошем обществе, встретите характеры и сюжеты интересные и
знакомые для образованного мира, а общество, наоборот, начнет любить, свое,
русское, родное.
Калинович на это возразил, что попасть в большой свет довольно трудно.
- Напротив, - возразил в свою очередь князь, - надобно только поискать.
Конечно, на первых порах самолюбие ваше будет несколько неприятно
щекотаться, но потом вас узнают, привыкнут, полюбят... Мало ли мы видим, -
продолжал он, - что в самых верхних слоях общества живут люди ничем не
значительные, бог знает, какого сословия и даже звания, а русский литератор,
поверьте, всегда там займет приличное ему место. Но эти ваши, господа,
закоулочные знакомства, это вечное пребывание в своих кружках, как хотите,
невольно кладет неприятный оттенок на самые сочинения. Пословица
справедлива: "Скажи мне, с кем ты знаком, а я скажу, кто ты".
Калинович, по-видимому, соглашался с князем и только в одиннадцатом
часу стал раскланиваться.
- Надеюсь, что вы будете нас посещать иногда, - сказала ему Полина.
Калинович отвечал, что он сочтет это за самое приятное для себя
удовольствие.
- Я с своей стороны, - подхватил князь, - имею на этот счет некоторое
предположение. Послез