ещик стоял - насорил, начернил во всех углах; а у
этого, у моего красавчика, красота, чистота... прелесть, прелесть мужчина!
Все эти рассказы еще более возвышали в глазах Палагеи Евграфовны нового
смотрителя, который, в свою очередь, после его не совсем удачных визитов по
чиновникам, решился, кажется, лучше присмотреться к самому городу и
познакомиться с его окрестностями. Он ходил для этой цели по улицам,
рассматривал в соборе церковные древности, выходил иногда в соседние поля и
луга, глядел по нескольку часов на реку и, бродивши в базарный день по
рынку, нарочно толкался между бабами и мужиками, чтоб прислушаться к их
наречью и всмотреться в их перемешанные типы лиц. Но все это - увы! - очень
скоро изучилось и пригляделось. День на день стал походить, как ворона на
ворону. Часов в шесть, например, летнего утра солнце поднялось уже довольно
высоко. В маленьких мещанских домишках начинали просыпаться. Стал
показываться из труб дым, и по улицам распространился чувствительный запах
рыбы и лука - признак, что хозяйки начали стряпать. Из слободы сошли к
берегу два запоздалых рыбака и, помолившись на собор, спустили лодки. Из
ворот по временам выходят с коромыслами на плечах и, переваливаясь с ноги на
ногу, проворно идут за водой краснощекие и совсем уже без талии, но с
толстыми задами мещанские девки, между тем как матери их тонкими, звонкими
голосами перебраниваются с такими же звонкоголосыми соседками. На каждом
почти дворе клокчут без умолку проголодавшиеся куры. Заблаговестили к
ранней. Около собора появилась неописуемая, вроде крытых дрожек, колесница,
запряженная в одну лошадь. В ней прибыла, еще до прихода отца-протопопа,
старая девица-помещица, которая, чтоб быть ближе к храму божию, переселилась
из своей усадьбы в город с двумя толсторожими девками, очень скоро
составившими предмет соблазна для молодых и холостых приказных. По
деревянному провалившемуся во многих местах тротуару идет молодой человек из
дворян, недоросль Кадников, недавно записавшийся, для составления себе
карьеры, в канцелярию предводителя. Он был в перчатках, но без галстука и
без фуражки, которую держал в руках. Голова у него была мокрая. Он сейчас
только выкупался и был страстный охотник до этого удовольствия. Несмотря на
седьмой час утра, он успел уже в третий раз покупаться... Обедня отошла.
Купцы в лавках принялись пить чай с калачами. В открытых окнах
присутственных мест стали видны широкие, немного опухлые лица
столоначальников и ненадолго высовываться завитые и напомаженные головы
писцов. У подъезда начали останавливаться сначала дрожки казначея, потом
исправника, судьи и так далее. Проехал лекарь по визитам. Этот час вряд ли
не самый одушевленный; но потом, часу во втором, около присутственных мест
не видно уже ни одной лошади. Окна все спущены; приказчики в лавках от
нечего делать подманивают гуляющих на площади голубей известным звуком:
"гуля, гуля". Те сглупа подходят, думая сначала, что им корму дадут, а
вместо того там ладят кого-нибудь из них за хвост поймать; но они
вспархивают и улетают, и вслед за ними ударяется бежать бог знает откуда
появившийся щенок, доставляя тем бесконечное удовольствие всем, кто только
видит эту сцену. В домах купчихи и мещанки, которые побогаче, выпив по
порядочному ст
этого, у моего красавчика, красота, чистота... прелесть, прелесть мужчина!
Все эти рассказы еще более возвышали в глазах Палагеи Евграфовны нового
смотрителя, который, в свою очередь, после его не совсем удачных визитов по
чиновникам, решился, кажется, лучше присмотреться к самому городу и
познакомиться с его окрестностями. Он ходил для этой цели по улицам,
рассматривал в соборе церковные древности, выходил иногда в соседние поля и
луга, глядел по нескольку часов на реку и, бродивши в базарный день по
рынку, нарочно толкался между бабами и мужиками, чтоб прислушаться к их
наречью и всмотреться в их перемешанные типы лиц. Но все это - увы! - очень
скоро изучилось и пригляделось. День на день стал походить, как ворона на
ворону. Часов в шесть, например, летнего утра солнце поднялось уже довольно
высоко. В маленьких мещанских домишках начинали просыпаться. Стал
показываться из труб дым, и по улицам распространился чувствительный запах
рыбы и лука - признак, что хозяйки начали стряпать. Из слободы сошли к
берегу два запоздалых рыбака и, помолившись на собор, спустили лодки. Из
ворот по временам выходят с коромыслами на плечах и, переваливаясь с ноги на
ногу, проворно идут за водой краснощекие и совсем уже без талии, но с
толстыми задами мещанские девки, между тем как матери их тонкими, звонкими
голосами перебраниваются с такими же звонкоголосыми соседками. На каждом
почти дворе клокчут без умолку проголодавшиеся куры. Заблаговестили к
ранней. Около собора появилась неописуемая, вроде крытых дрожек, колесница,
запряженная в одну лошадь. В ней прибыла, еще до прихода отца-протопопа,
старая девица-помещица, которая, чтоб быть ближе к храму божию, переселилась
из своей усадьбы в город с двумя толсторожими девками, очень скоро
составившими предмет соблазна для молодых и холостых приказных. По
деревянному провалившемуся во многих местах тротуару идет молодой человек из
дворян, недоросль Кадников, недавно записавшийся, для составления себе
карьеры, в канцелярию предводителя. Он был в перчатках, но без галстука и
без фуражки, которую держал в руках. Голова у него была мокрая. Он сейчас
только выкупался и был страстный охотник до этого удовольствия. Несмотря на
седьмой час утра, он успел уже в третий раз покупаться... Обедня отошла.
Купцы в лавках принялись пить чай с калачами. В открытых окнах
присутственных мест стали видны широкие, немного опухлые лица
столоначальников и ненадолго высовываться завитые и напомаженные головы
писцов. У подъезда начали останавливаться сначала дрожки казначея, потом
исправника, судьи и так далее. Проехал лекарь по визитам. Этот час вряд ли
не самый одушевленный; но потом, часу во втором, около присутственных мест
не видно уже ни одной лошади. Окна все спущены; приказчики в лавках от
нечего делать подманивают гуляющих на площади голубей известным звуком:
"гуля, гуля". Те сглупа подходят, думая сначала, что им корму дадут, а
вместо того там ладят кого-нибудь из них за хвост поймать; но они
вспархивают и улетают, и вслед за ними ударяется бежать бог знает откуда
появившийся щенок, доставляя тем бесконечное удовольствие всем, кто только
видит эту сцену. В домах купчихи и мещанки, которые побогаче, выпив по
порядочному ст