чала приготовлять ему чай.
- Куда ж вы так много сахару кладете? Это ужас! - заметил ей Калинович.
- Ах, да, и в самом деле это много! - сказала, как бы сконфузившись,
мадам Четверикова. - Решительно не умею наливать этого несносного чаю! -
прибавила она.
- Что же вы умеете после этого? - спросил Калинович.
- Ничего, - отвечала мадам Четверикова несколько обиженным голосом.
- Дурно-с! - произнес Калинович, и оба несколько минут как-то страстно
смотрели друг на друга.
- Послушайте! - начала хозяйка, низко-низко наклонившись над столом. -
Вы в ссоре с этим господином? - прибавила она, указывая головой на
губернатора.
- Это с чего вы взяли?.. Не знаю, как он мной, а я им очень доволен, -
отвечал Калинович с насмешкой.
- Ну, нет; это вы смеетесь! Зачем вы ссоритесь с ним? Он такой милый! -
возразила хозяйка.
- Да, он милый; только взяточник.
- Зачем вы так говорите? Нет, это пустяки! - возразила хозяйка.
- Вольно ж вам заставлять меня говорить о пустяках, тогда как я вижу
перед глазами ваши мелькающие ручки, которым сама Киприда{384} позавидовала
бы!
- Merci за комплимент.
- У меня нет в отношении вас комплиментов, - отвечал Калинович, - и
знаете ли что? - продолжал он довольно искренним тоном. - Было время, когда
некто, молодой человек, за один ваш взгляд, за одну приветливую улыбку готов
был отдать и самого себя, и свою жизнь, и свою будущность - все.
- Да, знаю, - отвечала мадам Четверикова, лукаво потупившись. - А
послушайте, - прибавила она, - вы написали тот роман, о котором, помните,
тогда говорили?
- Нет! Я нарочно тогда его выдумал, чтоб предсказать вам ту будущность,
которою вы теперь наслаждаетесь.
- Хороши и вы! - возразила хозяйка укоризненным тоном.
- Не лучше вас: друг друга стоим! - отвечал Калинович, и вообще заметно
было, что вместо ожидаемого сближения с губернатором он целый вечер
намеревался любезничать с хозяйкою; но из дома принесли ему записку, при
чтении которой заметное чувство удовольствия показалось на лице его.
- Adieu, - проговорил он, осторожно беря шляпу и пожимая руку хозяйки
под столом.
- Куда же вы? - спросила та удивленным и недовольным тоном.
- Нужно-с: не беспокойте никого. Adieu, - проговорил Калинович и пошел.
Князь побежал было за ним, но не успел догнать.
Губернатор между тем сделал вид, что будто бы через полчаса только
заметил отсутствие Калиновича.
- А где же наш вице-губернатор? - спросил он совершенно равнодушным
тоном.
- Не знаю, убежал! Получил из дома записку и убежал, - отвечал князь.
Губернатор ничего на это не сказал и стал смотреть на ламповый
транспаран, как бы любуясь им. Приехал вскоре полицеймейстер. Гремя шпорами
и саблей, он прямо подошел к губернатору и, приложив руку к виску,
проговорил:
- Сейчас прибыл, ваше превосходительство, чиновник министра внутренних
дел, надворный советник Куропилов.
Губернатор встал и побледнел.
- Зачем? - произнес он.
- Как я слышал из разговора их с господином вице-губернатором, который
теперь к ним приехал, что по делу дворянина Язвина, - отвечал
полицеймейстер.
- Да, прекрасно!.. Что ж вы на меня-то смотрите, точно не видали? -
спросил его губернатор с азартом.
Полицеймейстер, в свою очередь, покраснел, но скоро поправился.
- Не буд
- Куда ж вы так много сахару кладете? Это ужас! - заметил ей Калинович.
- Ах, да, и в самом деле это много! - сказала, как бы сконфузившись,
мадам Четверикова. - Решительно не умею наливать этого несносного чаю! -
прибавила она.
- Что же вы умеете после этого? - спросил Калинович.
- Ничего, - отвечала мадам Четверикова несколько обиженным голосом.
- Дурно-с! - произнес Калинович, и оба несколько минут как-то страстно
смотрели друг на друга.
- Послушайте! - начала хозяйка, низко-низко наклонившись над столом. -
Вы в ссоре с этим господином? - прибавила она, указывая головой на
губернатора.
- Это с чего вы взяли?.. Не знаю, как он мной, а я им очень доволен, -
отвечал Калинович с насмешкой.
- Ну, нет; это вы смеетесь! Зачем вы ссоритесь с ним? Он такой милый! -
возразила хозяйка.
- Да, он милый; только взяточник.
- Зачем вы так говорите? Нет, это пустяки! - возразила хозяйка.
- Вольно ж вам заставлять меня говорить о пустяках, тогда как я вижу
перед глазами ваши мелькающие ручки, которым сама Киприда{384} позавидовала
бы!
- Merci за комплимент.
- У меня нет в отношении вас комплиментов, - отвечал Калинович, - и
знаете ли что? - продолжал он довольно искренним тоном. - Было время, когда
некто, молодой человек, за один ваш взгляд, за одну приветливую улыбку готов
был отдать и самого себя, и свою жизнь, и свою будущность - все.
- Да, знаю, - отвечала мадам Четверикова, лукаво потупившись. - А
послушайте, - прибавила она, - вы написали тот роман, о котором, помните,
тогда говорили?
- Нет! Я нарочно тогда его выдумал, чтоб предсказать вам ту будущность,
которою вы теперь наслаждаетесь.
- Хороши и вы! - возразила хозяйка укоризненным тоном.
- Не лучше вас: друг друга стоим! - отвечал Калинович, и вообще заметно
было, что вместо ожидаемого сближения с губернатором он целый вечер
намеревался любезничать с хозяйкою; но из дома принесли ему записку, при
чтении которой заметное чувство удовольствия показалось на лице его.
- Adieu, - проговорил он, осторожно беря шляпу и пожимая руку хозяйки
под столом.
- Куда же вы? - спросила та удивленным и недовольным тоном.
- Нужно-с: не беспокойте никого. Adieu, - проговорил Калинович и пошел.
Князь побежал было за ним, но не успел догнать.
Губернатор между тем сделал вид, что будто бы через полчаса только
заметил отсутствие Калиновича.
- А где же наш вице-губернатор? - спросил он совершенно равнодушным
тоном.
- Не знаю, убежал! Получил из дома записку и убежал, - отвечал князь.
Губернатор ничего на это не сказал и стал смотреть на ламповый
транспаран, как бы любуясь им. Приехал вскоре полицеймейстер. Гремя шпорами
и саблей, он прямо подошел к губернатору и, приложив руку к виску,
проговорил:
- Сейчас прибыл, ваше превосходительство, чиновник министра внутренних
дел, надворный советник Куропилов.
Губернатор встал и побледнел.
- Зачем? - произнес он.
- Как я слышал из разговора их с господином вице-губернатором, который
теперь к ним приехал, что по делу дворянина Язвина, - отвечал
полицеймейстер.
- Да, прекрасно!.. Что ж вы на меня-то смотрите, точно не видали? -
спросил его губернатор с азартом.
Полицеймейстер, в свою очередь, покраснел, но скоро поправился.
- Не буд