мая уж нам фигура
Прохорова, который был один из претендующих родственников и который на этот
раз не горланил, как некогда в земском суде, а смиренно, держа под мышкой
ваточную фуражку, стал было у притолоки; но губернатор движением головы
предложил ему сесть, и Прохоров, щепетильно и едва касаясь краешка, уселся
на отдаленное кресло.
- Этот господин был уже у нас в переделке! - отнесся губернатор к
сидевшему от него по правую руку Калиновичу. - Но сенат требует вторичного
пересвидетельствования и заставляет нас перепевать на тот же лад старую
песню.
- Да, я знаю-с: я читал все дело, - отвечал Калинович.
Кривошейка-инспектор начал спрашивать сумасшедшего, как его зовут,
какой он веры, звания. Нескоро и с глупой улыбкой, как бы не понимая, что
такое все это значит, отвечал тот, но ничего не врал.
- Послушайте, любезный, - отнесся вдруг губернатор к сумасшедшему, -
как вы думаете, что вертится: земля или солнце?
- Чаво вы говорите? Я не знаю, чаво вертится, васе пиисхадитество! -
отвечал тот.
- Ну, да вертится ведь что-нибудь, земли или солнце; так что именно
вертится? - повторил губернатор.
- Да сто же такое вертится? Подите, сто такое вы говорите, васе
пиисхадитество, - отвечал сумасшедший, боязливо пятясь назад.
- Не понимает! - произнес губернатор, пожав плечами.
- По глазам видно отсутствие мысли, - подтвердил оператор.
- А скажите мне, отчего луна не из чугуна? - сострил вдруг асессор,
желавший продолжать вопросы в тоне начальника губернии.
Сумасшедший только посмотрел на него: губернатор и все прочие члены
улыбнулись. Не могши удержаться от удовольствия, Прохоров захохотал во все
горло.
- Нет, так спрашивать и записывать этого нельзя! - вмешался, привставая
с места, Калинович, все время молчавший, и потом обратился к больному: -
Подите сюда, ко мне, мой милый!
Тот трусливо начал подходить.
- Не бойтесь; подходите. Отчего вы так дрожите? - говорил
вице-губернатор, ласково беря его за руку.
- Да вон этот все дерется, васе пиисхадитество, - отвечал сумасшедший,
указывая на вахмистра.
- Как же он это может? Он не смеет этого; мы его накажем, - продолжал
Калинович.
- Мне драться, ваше высокородие, не пошто, а что шумят оченно... -
запротестовал было, покраснев в лице, солдат.
- Молчи! - произнес строго вице-губернатор. Вахмистр немного попятился.
Калинович опять обратился к сумасшедшему: - Сядьте вот, милый, тут,
потолкуемте, - прибавил он.
- Ничего, васе пиисхадитество, я и постою, я не устал, ей-богу-с! -
отвечал гораздо уже свободнее сумасшедший.
- А отчего это вы все подергиваетесь? Не нравится, что ли, вам ваше
платье?
- Да сто, васе пиисхадитество! Известно-с: все обобрали, сто было...
вон халатиско какой дали-с. У них, васе пиисхадитество, народ, все пьяница
такой-с; пожалуй, еще пропьют; а у меня платье хоросее было-с.
- А сколько у вас душ? - спросил Калинович.
- Двести дус у меня, васе пиисхадитество, - отвечал Язвин, - папенька
родной оставил, ей-богу-с!
- Ну, а хлеб, скажите, как у вас родится: хорошо или нет?
- Где уж, васе пиисхадитество, хоросо хлебу родиться! - продолжал
сумасшедший, как бы совсем попавший на свой тон. - Все вон дядинька Михайло
Ильич, вон он сидит тут. "Посто, говорит, дурак, тебе лосади? Еще убьют
те
Прохорова, который был один из претендующих родственников и который на этот
раз не горланил, как некогда в земском суде, а смиренно, держа под мышкой
ваточную фуражку, стал было у притолоки; но губернатор движением головы
предложил ему сесть, и Прохоров, щепетильно и едва касаясь краешка, уселся
на отдаленное кресло.
- Этот господин был уже у нас в переделке! - отнесся губернатор к
сидевшему от него по правую руку Калиновичу. - Но сенат требует вторичного
пересвидетельствования и заставляет нас перепевать на тот же лад старую
песню.
- Да, я знаю-с: я читал все дело, - отвечал Калинович.
Кривошейка-инспектор начал спрашивать сумасшедшего, как его зовут,
какой он веры, звания. Нескоро и с глупой улыбкой, как бы не понимая, что
такое все это значит, отвечал тот, но ничего не врал.
- Послушайте, любезный, - отнесся вдруг губернатор к сумасшедшему, -
как вы думаете, что вертится: земля или солнце?
- Чаво вы говорите? Я не знаю, чаво вертится, васе пиисхадитество! -
отвечал тот.
- Ну, да вертится ведь что-нибудь, земли или солнце; так что именно
вертится? - повторил губернатор.
- Да сто же такое вертится? Подите, сто такое вы говорите, васе
пиисхадитество, - отвечал сумасшедший, боязливо пятясь назад.
- Не понимает! - произнес губернатор, пожав плечами.
- По глазам видно отсутствие мысли, - подтвердил оператор.
- А скажите мне, отчего луна не из чугуна? - сострил вдруг асессор,
желавший продолжать вопросы в тоне начальника губернии.
Сумасшедший только посмотрел на него: губернатор и все прочие члены
улыбнулись. Не могши удержаться от удовольствия, Прохоров захохотал во все
горло.
- Нет, так спрашивать и записывать этого нельзя! - вмешался, привставая
с места, Калинович, все время молчавший, и потом обратился к больному: -
Подите сюда, ко мне, мой милый!
Тот трусливо начал подходить.
- Не бойтесь; подходите. Отчего вы так дрожите? - говорил
вице-губернатор, ласково беря его за руку.
- Да вон этот все дерется, васе пиисхадитество, - отвечал сумасшедший,
указывая на вахмистра.
- Как же он это может? Он не смеет этого; мы его накажем, - продолжал
Калинович.
- Мне драться, ваше высокородие, не пошто, а что шумят оченно... -
запротестовал было, покраснев в лице, солдат.
- Молчи! - произнес строго вице-губернатор. Вахмистр немного попятился.
Калинович опять обратился к сумасшедшему: - Сядьте вот, милый, тут,
потолкуемте, - прибавил он.
- Ничего, васе пиисхадитество, я и постою, я не устал, ей-богу-с! -
отвечал гораздо уже свободнее сумасшедший.
- А отчего это вы все подергиваетесь? Не нравится, что ли, вам ваше
платье?
- Да сто, васе пиисхадитество! Известно-с: все обобрали, сто было...
вон халатиско какой дали-с. У них, васе пиисхадитество, народ, все пьяница
такой-с; пожалуй, еще пропьют; а у меня платье хоросее было-с.
- А сколько у вас душ? - спросил Калинович.
- Двести дус у меня, васе пиисхадитество, - отвечал Язвин, - папенька
родной оставил, ей-богу-с!
- Ну, а хлеб, скажите, как у вас родится: хорошо или нет?
- Где уж, васе пиисхадитество, хоросо хлебу родиться! - продолжал
сумасшедший, как бы совсем попавший на свой тон. - Все вон дядинька Михайло
Ильич, вон он сидит тут. "Посто, говорит, дурак, тебе лосади? Еще убьют
те