оварищей: один был только что не
генерал, сидел в великолепном кабинете, на сафьяне и коврах, в бархатном
халате; другой почтительно стоял перед ним в потертом вицмундире, в
уродливых выростковых сапогах и с своим обычно печальным лицом, в тонких
чертах которого все еще виднелось присутствие доброй и серьезной мысли.
Калинович принял его чрезвычайно ласково, и дня через два Экзархатов был
определен. Губернатор ограничился только тем, что был сух и, где только
можно, придирался к новобранцу.
- По губернскому правлению, - говорил он открыто в обществе, - я
решительно намерен предоставить все вице-губернатору, потому что он его
ближайший начальник; его место тут, а мое - в губернии. Но потом оказалось,
что вице-губернатор и в распоряжения по губернии начал вмешиваться. Из
разного рода неоднократных случаев приведу один, так как в нем замешаны
более знакомые нам лица. Кому не известно, что в настоящее время
обыкновенные исправничьи места выеденного яйца не стоют: каких-нибудь триста
или четыреста рублей с откупщика, плата за лошадей, да разве кое-что
придется сорвать на следствиях; а из этого между тем надо еще дать правителю
канцелярии, подмазать в губернском правлении, чтоб не очень придирались. В
остатке, значит, вздор. Но никак нельзя было этого сказать про пост
смирнейшего в мире исправника в известном нам Эн-ске. Даже помещики с тремя
сотнями душ перед баллотировкой говаривали: "Сделай, говорит, меня в Эн-ске
исправником, так я в английские короли не захочу". Дело все заключалось в
лесном сплаве: до трех тысяч гусянок всякую весну сплавлялось вниз по реке,
и теперь судохозяину дать исправнику, при выправке билета, с каждого судна,
какой-нибудь золотой, заведено было еще исстари, а между тем в итоге это
выходило пятнадцать тысяч серебром. Место это приобрела и упрочила за мужем
именно сама мадам исправница своими исключительно личными исканиями и
ходатайствами; а потому можете судить о чувствах этой дамы, когда она
узнала, что новым вице-губернатором назначен - и кто же? - душка Калинович!
Смело могу уверить, что в эти минуты она забыла все сплетни, которые
сочиняла некогда про него и про Настеньку. С замирающим сердцем и в каком-то
истерическом состоянии она всем и каждому говорила, всплескивая руками: "Три
года я только что не каждый день видела его; ну и тогда уж в лице у него
заметно было что-то значительное, этакое, знаете, что-то петербургское. А
милушка-то жена его! Господи, царь небесный! Я более чем дружна была с этим
домом... более... Эту любовь ихную... все знала. Потом там другая в него
была влюблена; он то к той, то к этой, и так все это мило, что выразить
невозможно. Он будет, он должен покровительствовать моему Семену Никитичу".
Говоря это, исправница доходила до какой-то поэзии похвал - и слезы умиления
текли по ее полным щекам. Однако ничто не помогло и ничто не сбылось из ее
пророчеств. Великим постом, когда должна была начаться выдача билетов,
вице-губернатор вдруг вошел к губернатору с рапортом, что, так как в городе
Эн-ске сыздавна производит земская полиция в свою пользу незаконный сбор с
судопромышленников, то, в видах прекращения этого побора, удалить настоящего
исправника от должности, как человека, уже приобыкшего к означенному
злоупотреблению; в противном же случае, если его превосходительство сие
генерал, сидел в великолепном кабинете, на сафьяне и коврах, в бархатном
халате; другой почтительно стоял перед ним в потертом вицмундире, в
уродливых выростковых сапогах и с своим обычно печальным лицом, в тонких
чертах которого все еще виднелось присутствие доброй и серьезной мысли.
Калинович принял его чрезвычайно ласково, и дня через два Экзархатов был
определен. Губернатор ограничился только тем, что был сух и, где только
можно, придирался к новобранцу.
- По губернскому правлению, - говорил он открыто в обществе, - я
решительно намерен предоставить все вице-губернатору, потому что он его
ближайший начальник; его место тут, а мое - в губернии. Но потом оказалось,
что вице-губернатор и в распоряжения по губернии начал вмешиваться. Из
разного рода неоднократных случаев приведу один, так как в нем замешаны
более знакомые нам лица. Кому не известно, что в настоящее время
обыкновенные исправничьи места выеденного яйца не стоют: каких-нибудь триста
или четыреста рублей с откупщика, плата за лошадей, да разве кое-что
придется сорвать на следствиях; а из этого между тем надо еще дать правителю
канцелярии, подмазать в губернском правлении, чтоб не очень придирались. В
остатке, значит, вздор. Но никак нельзя было этого сказать про пост
смирнейшего в мире исправника в известном нам Эн-ске. Даже помещики с тремя
сотнями душ перед баллотировкой говаривали: "Сделай, говорит, меня в Эн-ске
исправником, так я в английские короли не захочу". Дело все заключалось в
лесном сплаве: до трех тысяч гусянок всякую весну сплавлялось вниз по реке,
и теперь судохозяину дать исправнику, при выправке билета, с каждого судна,
какой-нибудь золотой, заведено было еще исстари, а между тем в итоге это
выходило пятнадцать тысяч серебром. Место это приобрела и упрочила за мужем
именно сама мадам исправница своими исключительно личными исканиями и
ходатайствами; а потому можете судить о чувствах этой дамы, когда она
узнала, что новым вице-губернатором назначен - и кто же? - душка Калинович!
Смело могу уверить, что в эти минуты она забыла все сплетни, которые
сочиняла некогда про него и про Настеньку. С замирающим сердцем и в каком-то
истерическом состоянии она всем и каждому говорила, всплескивая руками: "Три
года я только что не каждый день видела его; ну и тогда уж в лице у него
заметно было что-то значительное, этакое, знаете, что-то петербургское. А
милушка-то жена его! Господи, царь небесный! Я более чем дружна была с этим
домом... более... Эту любовь ихную... все знала. Потом там другая в него
была влюблена; он то к той, то к этой, и так все это мило, что выразить
невозможно. Он будет, он должен покровительствовать моему Семену Никитичу".
Говоря это, исправница доходила до какой-то поэзии похвал - и слезы умиления
текли по ее полным щекам. Однако ничто не помогло и ничто не сбылось из ее
пророчеств. Великим постом, когда должна была начаться выдача билетов,
вице-губернатор вдруг вошел к губернатору с рапортом, что, так как в городе
Эн-ске сыздавна производит земская полиция в свою пользу незаконный сбор с
судопромышленников, то, в видах прекращения этого побора, удалить настоящего
исправника от должности, как человека, уже приобыкшего к означенному
злоупотреблению; в противном же случае, если его превосходительство сие