ность и ваше усердие по службе!
- говорил он везде звучным голосом, после чего не позволил себе долее
удерживать Калиновича, и тот уехал.
Однако этим не кончилось. Губернатор в тот же день отплатил визит и
непременно желал быть представлен хозяйке, так что Полина, в дорожной
кацавейке и в совершенно не убранной еще гостиной, заставленной ящиками,
картонами и тому подобным хламом, принуждена была принять его. При визите
этом оказалось, что губернатор знал еще покойного отца Полины, у которого
даже некоторое время служил под командой и который будто бы был
превосходнейший человек. На такого рода любезность вице-губернаторша также
не осталась в долгу и, как ни устала с дороги, но дня через два сделала
визит губернаторше, которая продержала ее по крайней мере часа два и,
непременно заставивши пить кофе, умоляла ее, бога ради, быть осторожною в
выборе знакомств и даже дала маленький реестр тем дамам, с которыми можно
еще было сблизиться. Не ограничиваясь этим, губернаторша, забыв на этот раз
свою гордость, отплатила на другой же день визит Полине, пила у ней также
кофе и просидела часа три, а потом везде начала говорить, что новая
вице-губернаторша хоть и нехороша собой, но чрезвычайно милая женщина. Про
Калиновича как мужчины, так и дамы, его видевшие, тоже говорили, что он
нехорош собой, но имеет чрезвычайно умное выражение в лице.
III
Дружественные отношения, начавшие возникать между начальником губернии
и вице-губернатором, были восхитительны для общества, и вследствие этого
приготовлялась великолепнейшая зима. Во-первых, переехал князь Иван и
образовал, конечно, дом. Другой дом открыл зять его, толстяк Четвериков; он
уже лет пять, как женился на прелестной княжне, из которой теперь вышла
восхитительная дама. Третий - и тоже очень хороший дом - был у предводителя,
добивавшегося Анны на шею. О председателе казенной палаты и говорить нечего:
это лицо и подчиненный ему советник питейного отделения повсеместно живут
очень открыто. Управляющий палатою государственных имуществ, несмотря на
свою скупость, для погашения в обществе разных неблаговидных про него толков
по случаю рекрутского набора и с целью повеселить флигель-адъютанта по
необходимости должен был в эту зиму развернуться на два, на три вечера. Что
касается губернатора, то сверх его обычных четвергов у него предположено
было три огромнейшие бала. Кроме того, он говорил, что употребит все усилия
переманить из Калуги антрепренера с отличнейшей труппой актеров. От
вице-губернатора тоже ожидали по крайней мере одного бала, хоть он и не
показывал никакой склонности к общественной жизни. Словом, все это было как
нельзя лучше, и все уже началось своим порядком. Князь, как родственник
вице-губернатора, заметно старавшийся сблизить его с губернатором, везде
почти говорил, что Калинович в восторге от порядка в управлении и от самой
губернии. В обществе почти верили тому; но люди, ближе стоящие к делу, как,
например, советники губернского правления и прокурор, - люди эти очень
хорошо видели и понимали, что вряд ли это так. Во всяком случае, ясно было,
что вице-губернатор хочет действовать совершенно самостоятельно. Дело
началось с экзекутора губернского правления, который, как мы знаем, умер от
усердия к службе. Заместить эту вакансию губе
- говорил он везде звучным голосом, после чего не позволил себе долее
удерживать Калиновича, и тот уехал.
Однако этим не кончилось. Губернатор в тот же день отплатил визит и
непременно желал быть представлен хозяйке, так что Полина, в дорожной
кацавейке и в совершенно не убранной еще гостиной, заставленной ящиками,
картонами и тому подобным хламом, принуждена была принять его. При визите
этом оказалось, что губернатор знал еще покойного отца Полины, у которого
даже некоторое время служил под командой и который будто бы был
превосходнейший человек. На такого рода любезность вице-губернаторша также
не осталась в долгу и, как ни устала с дороги, но дня через два сделала
визит губернаторше, которая продержала ее по крайней мере часа два и,
непременно заставивши пить кофе, умоляла ее, бога ради, быть осторожною в
выборе знакомств и даже дала маленький реестр тем дамам, с которыми можно
еще было сблизиться. Не ограничиваясь этим, губернаторша, забыв на этот раз
свою гордость, отплатила на другой же день визит Полине, пила у ней также
кофе и просидела часа три, а потом везде начала говорить, что новая
вице-губернаторша хоть и нехороша собой, но чрезвычайно милая женщина. Про
Калиновича как мужчины, так и дамы, его видевшие, тоже говорили, что он
нехорош собой, но имеет чрезвычайно умное выражение в лице.
III
Дружественные отношения, начавшие возникать между начальником губернии
и вице-губернатором, были восхитительны для общества, и вследствие этого
приготовлялась великолепнейшая зима. Во-первых, переехал князь Иван и
образовал, конечно, дом. Другой дом открыл зять его, толстяк Четвериков; он
уже лет пять, как женился на прелестной княжне, из которой теперь вышла
восхитительная дама. Третий - и тоже очень хороший дом - был у предводителя,
добивавшегося Анны на шею. О председателе казенной палаты и говорить нечего:
это лицо и подчиненный ему советник питейного отделения повсеместно живут
очень открыто. Управляющий палатою государственных имуществ, несмотря на
свою скупость, для погашения в обществе разных неблаговидных про него толков
по случаю рекрутского набора и с целью повеселить флигель-адъютанта по
необходимости должен был в эту зиму развернуться на два, на три вечера. Что
касается губернатора, то сверх его обычных четвергов у него предположено
было три огромнейшие бала. Кроме того, он говорил, что употребит все усилия
переманить из Калуги антрепренера с отличнейшей труппой актеров. От
вице-губернатора тоже ожидали по крайней мере одного бала, хоть он и не
показывал никакой склонности к общественной жизни. Словом, все это было как
нельзя лучше, и все уже началось своим порядком. Князь, как родственник
вице-губернатора, заметно старавшийся сблизить его с губернатором, везде
почти говорил, что Калинович в восторге от порядка в управлении и от самой
губернии. В обществе почти верили тому; но люди, ближе стоящие к делу, как,
например, советники губернского правления и прокурор, - люди эти очень
хорошо видели и понимали, что вряд ли это так. Во всяком случае, ясно было,
что вице-губернатор хочет действовать совершенно самостоятельно. Дело
началось с экзекутора губернского правления, который, как мы знаем, умер от
усердия к службе. Заместить эту вакансию губе