- Сделайте милость, если у вас так много лишнего времени, - отвечал
Калинович.
Белавин пожал плечами и уехал. Чрез полчаса он возвратился с доктором.
Калинович даже не вышел. Он употребил все усилия, чтоб сохранить это
адское равнодушие, зная, что для Настеньки это только еще цветочки, а ягодки
будут впереди!
XI
Часов в семь вечера Полина сидела у своей гранитной пристани и,
прищурившись, глядела на синеватую даль моря. Пользуясь дачной свободой, она
была в широкой кисейной блузе, которая воздушными, небрежными складками
падала на дикий, грубый камень. Горностаевая мантилья, накинутая на плечи,
предохраняла ее от влияния морского воздуха; на ногах были надеты золотом
выложенные туфли. В костюме этом Полина совершенно не походила на девушку;
скорей это была дама, имеющая несколько человек детей. Вдали показался
катер.
"Кажется, что он!" - подумала Полина, еще более прищуриваясь.
Подъезжал князь и через несколько минут был уже у пристани.
- Bonjour, и первое слово: нет ли у вас кого-нибудь? - говорил он,
выскакивая из катера.
- Никого.
- И прекрасно!.. Нам предстоит очень важное дело... Пойдемте!
- Пойдем. Как, однако, ты устал, бедненький!
- Ужасно! - отвечал князь. - Целый день сегодня, как за язык
повешенный, - продолжал он, входя в гостиную и бросаясь в кресло.
Полина села невдалеке от него.
- Что ж ты делал? - спросила она.
- Делал: во-первых, толковал с одним господином о делах, потом с
другим, и с этим уж исключительно говорил об вас.
- Это как?
- А так, что просят вашей руки и сердца.
Полина немного вспыхнула.
- О, вздор! Кто ж это такой? - проговорила она.
- Старый... Калинович! - отвечал князь и потупился.
Полина только усмехнулась.
- Он уж давно выпытывал у меня, - продолжал князь совершенно
равнодушным тоном, - но сегодня, наконец, прямо объявил и просил узнать ваше
мнение.
Полина молчала и в раздумье гладила рукой свои горностаи.
- Жених неблистательный для Петербурга, - проговорила она.
- Конечно; впрочем, что ж?.. - заговорил было князь, но приостановился.
- По-настоящему, мне тут говорить не следует; как ваше сердце скажет, так
пусть и будет, - присовокупил он после короткого молчания.
Полина горько улыбнулась.
- Что моему бедному сердцу сказать? - начала она, закрыв глаза рукой. -
Ты очень хорошо знаешь, что я любила одного только в мире человека - это
тебя! И за кого бы я, конечно, ни вышла, я только посмеюсь над браком.
Князь опять потупил глаза.
- Безумна, конечно, я была тогда как девочка, - продолжала Полина, - но
немного лучше и теперь; всегда думала и мечтала об одном только, что
когда-нибудь ты будешь свободен.
- Этого нет, кузина; что ж делать! - воскликнул князь.
Полина вздохнула.
- Знаю, что нет, - произнесла она тем же грустным тоном и продолжала: -
Тогда в этой ужасной жизни, при матери, когда была связана по рукам и по
ногам, я, конечно, готова была броситься за кого бы то ни было, но теперь...
не знаю... Страшно надевать новые оковы, и для чего?
- Оковы существуют и теперь, - возразил князь, - поселиться вам опять в
нашей деревенской глуши на скуку, на сплетни, - это безбожно... Мне же
переехать в Петербург нельзя по моим делам, - значит, все равно мы не може