ачем вам извозчик? - спросил Калинович.
- Так, я хочу кататься, - отвечала жеманно Амальхен и опять запела:
Mit den braven Officier'n
Ganz besond'rs mit Kirassier'n*.
______________
* С храбрыми офицерами, в особенности с кирасирами (немецк.).
- А мне можно с вами? - спросил Калинович.
- Да.
- Ну так ступайте одевайтесь!
- Да, - подхватила Амальхен и, запев:
Galopaden tanz ich gern..
Mit den jungen hubscnen Herr'n, -
ушла в свою спаленку. Через минуту она возвратилась в дорогом салопе и
в шляпе с черной блондовой вуалью.
У подъезда их ожидал фаэтон парой.
- Куда ж мы поедем? - спросил Калинович.
- А, да, далеко поедем; я хочу... - отвечала Амальхен.
- Поезжай куда-нибудь подальше, - приказал Калинович извозчику.
Тот сначала вывез их на Адмиралтейскую площадь, проехал потом мимо
Летнего сада, через Цепной мост и выехал, наконец, в Кирочную.
- Куда ж еще? - спросил он.
- Домой, я думаю, - сказал Калинович.
- А, да! Il fait froid, - отвечала Амальхен.
- Домой! - крикнул Калинович.
У подъезда квартиры Амальхен первая выскочила из фаэтона.
- Что ж, барышня, когда же деньги-то? - спросил извозчик, обертываясь.
- Деньги завтра, - отвечала Амальхен, стоя уже в дверях и опять
напевая:
Galopaden tanz ich gern...
- Как же завтра? Помилуйте, хозяин с нас спрашивает! - вопиял извозчик.
- А завтра! - повторила Амальхен.
- Сколько тебе? - спросил Калинович.
- Двадцать пять рубликов, ваше благородие, сделайте божескую милость.
Что ж такое? Нас ведь самих считают.
- Какие же двадцать пять рубликов? Проехал три переулка... - возразил
Калинович.
- Какие три переулка! Пятые сутки здесь дежурим. Хозяин ведь не терпит.
Помилуйте, как же это возможно?
- Что ж, отдать ему? - спросил Калинович.
- А, да, - разрешила Амальхен и убежала.
Калинович отдал извозчику.
"Черт знает, что я такое делаю!" - подумал он и вошел за хозяйкой.
Чрез несколько минут они снова уселись на диван. Калинович не мог
оторвать глаз от Амальхен - так казалась она мила ему в своей несколько
задумчивой позе.
- Маша, чай! - крикнула Амальхен.
Та подала красивый чайный прибор с серебряным чайником и графинчиком
коньяку.
Чашку Калиновича Амальхен долила по крайней мере наполовину коньяком.
- Я не пью, - проговорил было тот.
- О, нет, пей, - сказала она.
- В таком случае пей и ты, - подхватил Калинович и, налив ей тоже
полчашки, выпил свою порцию залпом.
- Послушай, - начал он, беря Амальхен за руку, - полюби меня!
- О, нет!
- Отчего ж нет?
- Так... - отвечала она и запела:
Galopaden tanz ich gern...
- Замолчи ты со своим Galopaden!.. Отчего ж нет? - воскликнул
Калинович, ероша свои волосы.
- Так: у меня есть старик... он не хочет этого.
- Ну, к черту старика! - проговорил Калинович и обнял ее.
- О, нет; он мне денег дает, - отвечала Амальхен.
- У меня денег больше! Я тебе больше дам! Сколько хочешь? Возьми еще
двадцать пять?
- Да... нет... этого нельзя.
- Отчего же нельзя? Сколько же тебе?
- Мне много надо.
- Сколько же? - повторил Калинович. - Хочешь пятьдесят?
- Фи, нет! - возразила Амальхен.
- Пятьдесят, -
- Так, я хочу кататься, - отвечала жеманно Амальхен и опять запела:
Mit den braven Officier'n
Ganz besond'rs mit Kirassier'n*.
______________
* С храбрыми офицерами, в особенности с кирасирами (немецк.).
- А мне можно с вами? - спросил Калинович.
- Да.
- Ну так ступайте одевайтесь!
- Да, - подхватила Амальхен и, запев:
Galopaden tanz ich gern..
Mit den jungen hubscnen Herr'n, -
ушла в свою спаленку. Через минуту она возвратилась в дорогом салопе и
в шляпе с черной блондовой вуалью.
У подъезда их ожидал фаэтон парой.
- Куда ж мы поедем? - спросил Калинович.
- А, да, далеко поедем; я хочу... - отвечала Амальхен.
- Поезжай куда-нибудь подальше, - приказал Калинович извозчику.
Тот сначала вывез их на Адмиралтейскую площадь, проехал потом мимо
Летнего сада, через Цепной мост и выехал, наконец, в Кирочную.
- Куда ж еще? - спросил он.
- Домой, я думаю, - сказал Калинович.
- А, да! Il fait froid, - отвечала Амальхен.
- Домой! - крикнул Калинович.
У подъезда квартиры Амальхен первая выскочила из фаэтона.
- Что ж, барышня, когда же деньги-то? - спросил извозчик, обертываясь.
- Деньги завтра, - отвечала Амальхен, стоя уже в дверях и опять
напевая:
Galopaden tanz ich gern...
- Как же завтра? Помилуйте, хозяин с нас спрашивает! - вопиял извозчик.
- А завтра! - повторила Амальхен.
- Сколько тебе? - спросил Калинович.
- Двадцать пять рубликов, ваше благородие, сделайте божескую милость.
Что ж такое? Нас ведь самих считают.
- Какие же двадцать пять рубликов? Проехал три переулка... - возразил
Калинович.
- Какие три переулка! Пятые сутки здесь дежурим. Хозяин ведь не терпит.
Помилуйте, как же это возможно?
- Что ж, отдать ему? - спросил Калинович.
- А, да, - разрешила Амальхен и убежала.
Калинович отдал извозчику.
"Черт знает, что я такое делаю!" - подумал он и вошел за хозяйкой.
Чрез несколько минут они снова уселись на диван. Калинович не мог
оторвать глаз от Амальхен - так казалась она мила ему в своей несколько
задумчивой позе.
- Маша, чай! - крикнула Амальхен.
Та подала красивый чайный прибор с серебряным чайником и графинчиком
коньяку.
Чашку Калиновича Амальхен долила по крайней мере наполовину коньяком.
- Я не пью, - проговорил было тот.
- О, нет, пей, - сказала она.
- В таком случае пей и ты, - подхватил Калинович и, налив ей тоже
полчашки, выпил свою порцию залпом.
- Послушай, - начал он, беря Амальхен за руку, - полюби меня!
- О, нет!
- Отчего ж нет?
- Так... - отвечала она и запела:
Galopaden tanz ich gern...
- Замолчи ты со своим Galopaden!.. Отчего ж нет? - воскликнул
Калинович, ероша свои волосы.
- Так: у меня есть старик... он не хочет этого.
- Ну, к черту старика! - проговорил Калинович и обнял ее.
- О, нет; он мне денег дает, - отвечала Амальхен.
- У меня денег больше! Я тебе больше дам! Сколько хочешь? Возьми еще
двадцать пять?
- Да... нет... этого нельзя.
- Отчего же нельзя? Сколько же тебе?
- Мне много надо.
- Сколько же? - повторил Калинович. - Хочешь пятьдесят?
- Фи, нет! - возразила Амальхен.
- Пятьдесят, -