больше, что к папа теперь приехал князь Михайла Семеныч.
Оба директора (почти с испугом). Приехал!.. Зачем?..
Ольга Петровна. Не знаю, собственно, зачем; но ожидаю, что отец, под
влиянием досады на Алексея Николаича, наскажет на него князю.
Мямлин (с одушевлением). А я князю наскажу на самого графа, вот что-с!
Ольга Петровна. И объясните князю, что отец главным образом за то
сердится на мужа, что вот он и я тогда очень хлопотали, чтобы вас определили
на ваше теперешнее место!
Мямлин. И то скажу-с, доложу ему.
Ольга Петровна (обращаясь к Янтарному). За ваше назначение граф тоже
бесится на мужа. "Каким образом, говорит, определить ко мне на службу
злейшего врага моего, который злословил меня на каждом шагу?"
Князь Янтарный. Я и теперь буду злословить графа, в этом случае,
pardon, madame, но граф своим обращением сам вызывает это и делает себе из
всех врагов.
Ольга Петровна. Совершенно понимаю это и извиняю вполне! (Обращаясь к
Шуберскому.) А вас, monsieur Шуберский, зачем, собственно, граф призывал?
Шуберский (с горькой усмешкой). Чтобы велеть подать в отставку.
Ольга Петровна. Это ужасно!.. Вот теперь вы и видите, кто вас
преследует: муж или граф.
Шуберский. Теперь, конечно, вижу.
Ольга Петровна. Тоже самое и в других случаях, и даже это Калишинское
дело, как оно происходило, - я не знаю; но знаю только одно, что муж мой тут
чист... как ангел, и что если страдает за что, так за свою преданность к
лицам, которые повыше его стояли, и вы уж, пожалуйста, заступитесь за него в
печати, если его очень опять там злословить будут.
Шуберский. Это будет священной обязанностью для меня, потому что я так
в этом отношении виноват пред Алексеем Николаичем, что, конечно, должен
употребить все, чтобы загладить перед ним вину свою.
Ольга Петровна. А вы давно занимаетесь литературой? Давно получили
призвание к ней?
Шуберский. С детских почти лет.
Ольга Петровна. Как это приятно! Все-таки это творчество, поэзия, а не
сухая служебная проза!.. Однако я слышу, граф идет! Уйдите, господа!
Князь Янтарный, Мямлин и Шуберский поспешно уходят.
ЯВЛЕНИЕ X
Ольга Петровна и граф.
Граф (с прежней злобной усмешкой и низко кланяясь дочери). Поздравляю
вас: супруг ваш назначается на мое место...
Ольга Петровна (бросаясь было к отцу на шею). Merci, папа!
Граф (отстраняясь). Не благодари!.. Не я вам устроил это, а вы сами!..
И я желал бы только спросить твоего мужа, что неужели в его гадкой и
черствой душонке за все, что я сделал для него, не накопилось настолько
благодарности ко мне, чтобы не ездить по городу и не сочинять, что будто бы
он всегда все делал за меня, и что теперь я сумасшедший даже! Если уж ему
так хотелось этого проклятого места моего, так лучше бы он пришел и
поклонился мне, я уступил бы ему его и по крайней мере не считал бы его
тогда подлецом совершенным.
Ольга Петровна. Мы для тебя же, папа, желали, чтобы ты вышел в отставку
и успокоился.
Граф. Ничего вы мне не желали!.. Только пасть свою удовлетворить вы
желали, хищники ненасытные!.. Что ты всегда была волчицей честолюбивой, это
видел я с детских лет твоих; но его я любил и думал, что он меня любит! На
прощанье я могу вам пожелать одного: пусть у тебя родится дочь,
Оба директора (почти с испугом). Приехал!.. Зачем?..
Ольга Петровна. Не знаю, собственно, зачем; но ожидаю, что отец, под
влиянием досады на Алексея Николаича, наскажет на него князю.
Мямлин (с одушевлением). А я князю наскажу на самого графа, вот что-с!
Ольга Петровна. И объясните князю, что отец главным образом за то
сердится на мужа, что вот он и я тогда очень хлопотали, чтобы вас определили
на ваше теперешнее место!
Мямлин. И то скажу-с, доложу ему.
Ольга Петровна (обращаясь к Янтарному). За ваше назначение граф тоже
бесится на мужа. "Каким образом, говорит, определить ко мне на службу
злейшего врага моего, который злословил меня на каждом шагу?"
Князь Янтарный. Я и теперь буду злословить графа, в этом случае,
pardon, madame, но граф своим обращением сам вызывает это и делает себе из
всех врагов.
Ольга Петровна. Совершенно понимаю это и извиняю вполне! (Обращаясь к
Шуберскому.) А вас, monsieur Шуберский, зачем, собственно, граф призывал?
Шуберский (с горькой усмешкой). Чтобы велеть подать в отставку.
Ольга Петровна. Это ужасно!.. Вот теперь вы и видите, кто вас
преследует: муж или граф.
Шуберский. Теперь, конечно, вижу.
Ольга Петровна. Тоже самое и в других случаях, и даже это Калишинское
дело, как оно происходило, - я не знаю; но знаю только одно, что муж мой тут
чист... как ангел, и что если страдает за что, так за свою преданность к
лицам, которые повыше его стояли, и вы уж, пожалуйста, заступитесь за него в
печати, если его очень опять там злословить будут.
Шуберский. Это будет священной обязанностью для меня, потому что я так
в этом отношении виноват пред Алексеем Николаичем, что, конечно, должен
употребить все, чтобы загладить перед ним вину свою.
Ольга Петровна. А вы давно занимаетесь литературой? Давно получили
призвание к ней?
Шуберский. С детских почти лет.
Ольга Петровна. Как это приятно! Все-таки это творчество, поэзия, а не
сухая служебная проза!.. Однако я слышу, граф идет! Уйдите, господа!
Князь Янтарный, Мямлин и Шуберский поспешно уходят.
ЯВЛЕНИЕ X
Ольга Петровна и граф.
Граф (с прежней злобной усмешкой и низко кланяясь дочери). Поздравляю
вас: супруг ваш назначается на мое место...
Ольга Петровна (бросаясь было к отцу на шею). Merci, папа!
Граф (отстраняясь). Не благодари!.. Не я вам устроил это, а вы сами!..
И я желал бы только спросить твоего мужа, что неужели в его гадкой и
черствой душонке за все, что я сделал для него, не накопилось настолько
благодарности ко мне, чтобы не ездить по городу и не сочинять, что будто бы
он всегда все делал за меня, и что теперь я сумасшедший даже! Если уж ему
так хотелось этого проклятого места моего, так лучше бы он пришел и
поклонился мне, я уступил бы ему его и по крайней мере не считал бы его
тогда подлецом совершенным.
Ольга Петровна. Мы для тебя же, папа, желали, чтобы ты вышел в отставку
и успокоился.
Граф. Ничего вы мне не желали!.. Только пасть свою удовлетворить вы
желали, хищники ненасытные!.. Что ты всегда была волчицей честолюбивой, это
видел я с детских лет твоих; но его я любил и думал, что он меня любит! На
прощанье я могу вам пожелать одного: пусть у тебя родится дочь,