быть,
одним только специалистам известно, что на художественные выставки для
получения степени или для достижения других целей нередко доставляются
портреты с лиц, неизвестных присяжным ценителям, и что, однако, эти
присяжные ценители, если они действительно знатоки, произносят безошибочный
приговор о сходстве или несходстве портрета с незнакомым им человеком. Не
говоря об общем выражении, они могут указывать даже черты, которые отнимают
сходство или придают его, и в этом случае имеют возможность так же мало
ошибаться в своих соображениях, как, например, члены академии наук в своих
суждениях о вероятности или невероятности какого-нибудь явления природы, о
котором они получили известие от своего иностранного корреспондента. Что
этим доказывается? Доказывается, что этот способ для обнаруживания правды, в
своей верности, не уступает точным наукам{562} и что точность составляет
даже необходимое условие доказательности по этому способу; доказывается
также, что слово художественность не следует произносить с оговорками, тем
более с иронией, и особенно с ядовитой, потому что степень этого-то именно
качества в портрете и служит для присяжных ценителей орудием к открытию
сходства или несходства между живописью и живым человеком, так как это
качество по отношению к произведению искусства есть его логика, здравый
смысл, сила доказательств. Когда мы говорим поэтому, что "Подводный камень"
г.Авдеева, наряду с другими его произведениями, страдает отсутствием
художественности, то мы говорим не какую-нибудь бессмысленную фразу, вроде
следующей: "Роман г.Авдеева не удовлетворяет требованиям искусства для
искусства", или: "В романе г.Авдеева нет того, чего нам хочется, без чего,
конечно, он никому не может нравиться"; мы хотим сказать то же самое, что
было бы сказано словами о какой-нибудь журнальной статье: "Статья эта
бездоказательна", или: "Статья эта наполнена одними парадоксами", или,
наконец: "Статья эта недобросовестна и поверхностна". Вот что нам хочется
сказать о романе г.Авдеева, когда мы выражаем свое мнение о недостатке в нем
художественности. И действительно, в романе г.Авдеева нет ни убедительности,
ни художественной добросовестности, ни глубины и воздержности от парадоксов,
выражаемых, разумеется, не словами и фразами, а живыми лицами, их действиями
и положениями. Всего этого нет у него потому, что он вовсе не способен
доказывать истину в той форме мышления, которую он избрал для себя: он на
роман смотрит как на статью и преследует в нем свою утлую теорийку вроде:
"любовь для любви", или: "об отношениях несвободных женщин к
праздношатающимся хлыщам", а может быть, и какую-нибудь другую: потому что
хорошенько понять этого нельзя. С г.Авдеевым случилось то же, что случилось
бы с человеком, который бы для доказательства, что дважды два четыре,
прибегнул к флейте или к скрипке. Нам хотелось бы указать на какое-нибудь
самое осязательное доказательство в подтверждение той мысли, что в
"Подводном камне" нет убедительности или художественности (потому что это
одно и то же), а в ее авторе - художественной добросовестности, или, лучше,
художнической совестливости, - хотелось бы указать так ясно, как обыкновенно
указывают на явную несообразность в статье, только мы затрудняемся сделать
это без оговорки. Оговорка наша состоит в том, что ес
одним только специалистам известно, что на художественные выставки для
получения степени или для достижения других целей нередко доставляются
портреты с лиц, неизвестных присяжным ценителям, и что, однако, эти
присяжные ценители, если они действительно знатоки, произносят безошибочный
приговор о сходстве или несходстве портрета с незнакомым им человеком. Не
говоря об общем выражении, они могут указывать даже черты, которые отнимают
сходство или придают его, и в этом случае имеют возможность так же мало
ошибаться в своих соображениях, как, например, члены академии наук в своих
суждениях о вероятности или невероятности какого-нибудь явления природы, о
котором они получили известие от своего иностранного корреспондента. Что
этим доказывается? Доказывается, что этот способ для обнаруживания правды, в
своей верности, не уступает точным наукам{562} и что точность составляет
даже необходимое условие доказательности по этому способу; доказывается
также, что слово художественность не следует произносить с оговорками, тем
более с иронией, и особенно с ядовитой, потому что степень этого-то именно
качества в портрете и служит для присяжных ценителей орудием к открытию
сходства или несходства между живописью и живым человеком, так как это
качество по отношению к произведению искусства есть его логика, здравый
смысл, сила доказательств. Когда мы говорим поэтому, что "Подводный камень"
г.Авдеева, наряду с другими его произведениями, страдает отсутствием
художественности, то мы говорим не какую-нибудь бессмысленную фразу, вроде
следующей: "Роман г.Авдеева не удовлетворяет требованиям искусства для
искусства", или: "В романе г.Авдеева нет того, чего нам хочется, без чего,
конечно, он никому не может нравиться"; мы хотим сказать то же самое, что
было бы сказано словами о какой-нибудь журнальной статье: "Статья эта
бездоказательна", или: "Статья эта наполнена одними парадоксами", или,
наконец: "Статья эта недобросовестна и поверхностна". Вот что нам хочется
сказать о романе г.Авдеева, когда мы выражаем свое мнение о недостатке в нем
художественности. И действительно, в романе г.Авдеева нет ни убедительности,
ни художественной добросовестности, ни глубины и воздержности от парадоксов,
выражаемых, разумеется, не словами и фразами, а живыми лицами, их действиями
и положениями. Всего этого нет у него потому, что он вовсе не способен
доказывать истину в той форме мышления, которую он избрал для себя: он на
роман смотрит как на статью и преследует в нем свою утлую теорийку вроде:
"любовь для любви", или: "об отношениях несвободных женщин к
праздношатающимся хлыщам", а может быть, и какую-нибудь другую: потому что
хорошенько понять этого нельзя. С г.Авдеевым случилось то же, что случилось
бы с человеком, который бы для доказательства, что дважды два четыре,
прибегнул к флейте или к скрипке. Нам хотелось бы указать на какое-нибудь
самое осязательное доказательство в подтверждение той мысли, что в
"Подводном камне" нет убедительности или художественности (потому что это
одно и то же), а в ее авторе - художественной добросовестности, или, лучше,
художнической совестливости, - хотелось бы указать так ясно, как обыкновенно
указывают на явную несообразность в статье, только мы затрудняемся сделать
это без оговорки. Оговорка наша состоит в том, что ес