Замечательно, что роман г.Авдеева читается отлично; составлен он очень
складно; рассказан превосходно; действующие в нем лица на первый взгляд люди
хорошего общества и образования, и люди, по-видимому, умные; а между тем
почти об каждом из отдельных положений можно доказать, что оно нелепо, о
людях, что один из них полоумный и деспот, а другой ходит по нитке, будто
боясь разбудить сердитого барина; и что объясняются и поступают они до такой
степени странно, что можно удивляться, как это они не удивляются взаимным
нелепостям. Это ничего, что "Подводный камень" почти всеми прочитан и что он
даже почти всем понравился: не читать таких произведений в нашей литературе
- значит зарываться; роман г.Авдеева имеет все условия, чтобы быть читаемым;
а что касается до того, что он нравится при прочтении, то по этому еще
нельзя судить, будет ли он нравиться и спустя некоторое время, в особенности
спустя долгое время; "Тамарин" этого самого автора был в свое время тоже
очень замечен, что, однако, не мешает ему быть очень забытым. Чего недостает
этому писателю? Ум, блеск, занимательность - все это у него есть. Он не
богат изобретательностию; он даже вовсе не изобретателен; недостаток этого
свойства он заменяет начитанностию: зато начитанностию своею он пользуется
так искусно, что на первых порах она легко прослывает за оригинальность. Но
в этом-то все и дело: ума и начитанности достаточно для того, чтобы написать
дельную, доказательную статью, а если нравится диалогическая форма, то с
ними можно написать, пожалуй, разговор в царстве мертвых; но их мало, чтобы
написать доказательный роман или другое какое-нибудь произведение одной с
ним категории: драму, поэму и даже маленькие стишки, о которых, то есть о
стишках, вообще принято думать, будто ими ничего не доказывается, кроме их
собственной бесполезности. Произведениям г.Авдеева недостает одного
свойства, такого ничтожного, что теперь самое название его употребляется с
большими оговорками: им недостает художественности. Если слово это
кому-нибудь не нравится, хотя совершенно напрасно, можно сказать иначе: им
недостает доказательности; потому что в произведениях того рода, в котором
пишет г.Авдеев, художественность есть доказательность. Недостает ее потому,
что, верно, в уме г.Авдеева нет той специальности, которая необходима для
того, чтобы доказывать по этому способу. Нашему журналу не один раз
вменялось в упрек, на языке довольно жестком, будто он исповедует искусство
для искусства, то есть пищу для пищи, гимнастику для гимнастики и проч. Это
и прежде было не совсем так{562}, а теперь вовсе не так. Мы наравне со всеми
рассудительными людьми признаем, что пища употребляется или для насыщения,
если это хлеб или говядина, или для услаждения вкуса, если это сладкие
пирожки и конфекты, и что к гимнастике обращаются или для развития сил, пока
они еще способны развиваться, или для поддержания их, когда они уже потеряли
способность к развитию. В искусстве мы видим{562} один из способов
обнаруживать истину и, если угодно, доказывать ее, проводить,
распространять, - способ для обнаружения некоторого разряда истин,
единственно применимый и удобный и для всех других истин, доступных для
обнаружения и доказательства посредством него, в высочайшей степени
энергичный и верный. Всем известно, а может быть, и не всем, может
складно; рассказан превосходно; действующие в нем лица на первый взгляд люди
хорошего общества и образования, и люди, по-видимому, умные; а между тем
почти об каждом из отдельных положений можно доказать, что оно нелепо, о
людях, что один из них полоумный и деспот, а другой ходит по нитке, будто
боясь разбудить сердитого барина; и что объясняются и поступают они до такой
степени странно, что можно удивляться, как это они не удивляются взаимным
нелепостям. Это ничего, что "Подводный камень" почти всеми прочитан и что он
даже почти всем понравился: не читать таких произведений в нашей литературе
- значит зарываться; роман г.Авдеева имеет все условия, чтобы быть читаемым;
а что касается до того, что он нравится при прочтении, то по этому еще
нельзя судить, будет ли он нравиться и спустя некоторое время, в особенности
спустя долгое время; "Тамарин" этого самого автора был в свое время тоже
очень замечен, что, однако, не мешает ему быть очень забытым. Чего недостает
этому писателю? Ум, блеск, занимательность - все это у него есть. Он не
богат изобретательностию; он даже вовсе не изобретателен; недостаток этого
свойства он заменяет начитанностию: зато начитанностию своею он пользуется
так искусно, что на первых порах она легко прослывает за оригинальность. Но
в этом-то все и дело: ума и начитанности достаточно для того, чтобы написать
дельную, доказательную статью, а если нравится диалогическая форма, то с
ними можно написать, пожалуй, разговор в царстве мертвых; но их мало, чтобы
написать доказательный роман или другое какое-нибудь произведение одной с
ним категории: драму, поэму и даже маленькие стишки, о которых, то есть о
стишках, вообще принято думать, будто ими ничего не доказывается, кроме их
собственной бесполезности. Произведениям г.Авдеева недостает одного
свойства, такого ничтожного, что теперь самое название его употребляется с
большими оговорками: им недостает художественности. Если слово это
кому-нибудь не нравится, хотя совершенно напрасно, можно сказать иначе: им
недостает доказательности; потому что в произведениях того рода, в котором
пишет г.Авдеев, художественность есть доказательность. Недостает ее потому,
что, верно, в уме г.Авдеева нет той специальности, которая необходима для
того, чтобы доказывать по этому способу. Нашему журналу не один раз
вменялось в упрек, на языке довольно жестком, будто он исповедует искусство
для искусства, то есть пищу для пищи, гимнастику для гимнастики и проч. Это
и прежде было не совсем так{562}, а теперь вовсе не так. Мы наравне со всеми
рассудительными людьми признаем, что пища употребляется или для насыщения,
если это хлеб или говядина, или для услаждения вкуса, если это сладкие
пирожки и конфекты, и что к гимнастике обращаются или для развития сил, пока
они еще способны развиваться, или для поддержания их, когда они уже потеряли
способность к развитию. В искусстве мы видим{562} один из способов
обнаруживать истину и, если угодно, доказывать ее, проводить,
распространять, - способ для обнаружения некоторого разряда истин,
единственно применимый и удобный и для всех других истин, доступных для
обнаружения и доказательства посредством него, в высочайшей степени
энергичный и верный. Всем известно, а может быть, и не всем, может