но
постепенно густевший, густевший; вместо мелкого березняка появлялись
огромные осины и сосны, наконец, представлялась совершенная уж глушь; но
потом и это сразу же начинало редеть, и открывалось опять поле. Утомленный
бессонницей нескольких ночей, Иосаф задремал и затем, совсем уж повалившись
на свою кожаную подушку, захрапел. Его разбудил уж извозчик, говоря: "Барин,
а барин!" Он открыл глаза и привстал. Они ехали по узенькому прогону к
какому-то, должно быть, селу. На крылечке новенького деревянного и несколько
на дворянский лад выстроенного домика стояла здоровая девка, с лентой в
косе, с стеклянными сережками и в босовиках с оторочкой.
- Здорова, красноногая гусыня! - сказал извозчик, подъезжая к ней и
останавливая лошадей.
- На-ка кто? Михайло! Откуда нелегкая несет?
- С барином езжу.
- Еще, пес, словно выше вырос, - продолжала девка.
- Да к тебе-то уж оченно больно рвался, так и повытянуло, знать,
маненько. Дома барыня-то?
- Дома!
- Вылезайте, - сказал извозчик Иосафу, но тот медлил.
- Ты сходи прежде сам и объясни ей прямо мое дело, а то мне вдруг
неловко, - произнес он нерешительным голосом.
- Пожалуй-с! - отвечал извозчик и, откашлянувшись, пошел на крыльцо.
- О, черт, толстая какая! - сказал он и ударил девку по плечу.
- Ой, да больно! Чтой-то, леший! - сказала та, взглянув на него
ласково.
Из комнаты потом послышались усиленные восклицания извозчика: "С
барином езжу-с"; затем следовал какой-то гул, потом снова голос извозчика и
опять восклицание: "С барином - право-с".
Девка между тем, поджав руки на груди, глядела на Иосафа.
- Нови, что ли, вы сбирать приехали? - спросила она.
Тот вспыхнул.
- Нет, - отвечал он, отворачиваясь и стараясь избегнуть ее взоров.
- Пожалуйте-с! - крикнул ему извозчик из сеней.
Иосаф не совсем смело пошел.
В первой же со входа комнате он увидел старуху, в самом деле с усами и
бородой, стриженую, в капотишке и без всяких следов женских грудей. Она
сидела на диванчике, облокотившись одной рукой на столик и совершенно
по-мужски закинувши нога на ногу.
Ферапонтов раскланялся ей.
- Здравствуйте! - проговорила она почти басом.
Иосаф, утирая с лица платком пыль, сел на дальний стул.
- Что вы, из самой губернии, что ли?
- Из губернского города-с.
- Пошто же вы от Гаврилова-то едете?
- Я езжу по делу, о котором вам, может быть, говорил мой извозчик...
- Не знаю... болтал он что-то такое тут... Я и не разобрала
хорошенько... Какие у меня деньги!
- Мы бы вам были самые верные плательщики, - сказал Иосаф, сделав при
этом по обыкновению умилительное лицо.
- Никаких у меня денег нет, что он врет? Марфутка!
В горницу вошла та же девка, но что-то уж очень раскрасневшаяся, как
будто бы она сейчас только с кем-нибудь сильно играла.
- Готово ли там у тебя?
- Готово, барыня, - отвечала она.
- Ну, вы посидите тут; а я в баню схожу! - сказала старуха, обращаясь к
Иосафу.
И затем, слегка простонав, приподнялась и ушла.
Ферапонтов вслед ей только вздохнул и от нечего делать пересел к
растворенному окну. В другое окно из избы, выстроенной в одной связи с
барской половиной, выглядывала улыбающаяся и довольная рожа его извозчика.
Таким образом прошло около двух часов. В это время Ио
постепенно густевший, густевший; вместо мелкого березняка появлялись
огромные осины и сосны, наконец, представлялась совершенная уж глушь; но
потом и это сразу же начинало редеть, и открывалось опять поле. Утомленный
бессонницей нескольких ночей, Иосаф задремал и затем, совсем уж повалившись
на свою кожаную подушку, захрапел. Его разбудил уж извозчик, говоря: "Барин,
а барин!" Он открыл глаза и привстал. Они ехали по узенькому прогону к
какому-то, должно быть, селу. На крылечке новенького деревянного и несколько
на дворянский лад выстроенного домика стояла здоровая девка, с лентой в
косе, с стеклянными сережками и в босовиках с оторочкой.
- Здорова, красноногая гусыня! - сказал извозчик, подъезжая к ней и
останавливая лошадей.
- На-ка кто? Михайло! Откуда нелегкая несет?
- С барином езжу.
- Еще, пес, словно выше вырос, - продолжала девка.
- Да к тебе-то уж оченно больно рвался, так и повытянуло, знать,
маненько. Дома барыня-то?
- Дома!
- Вылезайте, - сказал извозчик Иосафу, но тот медлил.
- Ты сходи прежде сам и объясни ей прямо мое дело, а то мне вдруг
неловко, - произнес он нерешительным голосом.
- Пожалуй-с! - отвечал извозчик и, откашлянувшись, пошел на крыльцо.
- О, черт, толстая какая! - сказал он и ударил девку по плечу.
- Ой, да больно! Чтой-то, леший! - сказала та, взглянув на него
ласково.
Из комнаты потом послышались усиленные восклицания извозчика: "С
барином езжу-с"; затем следовал какой-то гул, потом снова голос извозчика и
опять восклицание: "С барином - право-с".
Девка между тем, поджав руки на груди, глядела на Иосафа.
- Нови, что ли, вы сбирать приехали? - спросила она.
Тот вспыхнул.
- Нет, - отвечал он, отворачиваясь и стараясь избегнуть ее взоров.
- Пожалуйте-с! - крикнул ему извозчик из сеней.
Иосаф не совсем смело пошел.
В первой же со входа комнате он увидел старуху, в самом деле с усами и
бородой, стриженую, в капотишке и без всяких следов женских грудей. Она
сидела на диванчике, облокотившись одной рукой на столик и совершенно
по-мужски закинувши нога на ногу.
Ферапонтов раскланялся ей.
- Здравствуйте! - проговорила она почти басом.
Иосаф, утирая с лица платком пыль, сел на дальний стул.
- Что вы, из самой губернии, что ли?
- Из губернского города-с.
- Пошто же вы от Гаврилова-то едете?
- Я езжу по делу, о котором вам, может быть, говорил мой извозчик...
- Не знаю... болтал он что-то такое тут... Я и не разобрала
хорошенько... Какие у меня деньги!
- Мы бы вам были самые верные плательщики, - сказал Иосаф, сделав при
этом по обыкновению умилительное лицо.
- Никаких у меня денег нет, что он врет? Марфутка!
В горницу вошла та же девка, но что-то уж очень раскрасневшаяся, как
будто бы она сейчас только с кем-нибудь сильно играла.
- Готово ли там у тебя?
- Готово, барыня, - отвечала она.
- Ну, вы посидите тут; а я в баню схожу! - сказала старуха, обращаясь к
Иосафу.
И затем, слегка простонав, приподнялась и ушла.
Ферапонтов вслед ей только вздохнул и от нечего делать пересел к
растворенному окну. В другое окно из избы, выстроенной в одной связи с
барской половиной, выглядывала улыбающаяся и довольная рожа его извозчика.
Таким образом прошло около двух часов. В это время Ио