а все! За твой ум! За
сердце твое, доброе ко мне! За твое лицо! За чудные глаза твои! Ты бог
какой-то для меня! Идол!.. И меня теперь пугает одно, что неужели это
когда-нибудь изменится и мы должны будем расстаться!.. У меня при одной
мысли об этом холод пробегает по всей.
Аматуров (несколько встревоженным тоном). Зачем же и с какой стати нам
расставаться?
Софья Михайловна (почти гневно). Мало ли что может произойти!
Разумеется, если б я была свободная женщина, тогда другое дело, но я
замужем...
Аматуров (по-прежнему с некоторым беспокойством). А разве муж думает
уехать или переехать куда-нибудь?
Софья Михайловна. Не знаю! Кто ж его ведает, что он думает! Ему,
конечно, не должны нравиться наши отношения... (Торопливым голосом.) Однако
я слышу его шаги! Поотодвинься от меня подальше!
Аматуров отодвигается от стола,
а Софья облокачивается на спинку своего кресла.
ЯВЛЕНИЕ II
Входит Дарьялов с сердитым и недовольным лицом.
Дарьялов (грубо жене). Что ж ты, готова? (Кивая небрежно и почти с
презрением Аматурову головой.) Здравствуйте!
Аматуров, в свою очередь, тоже ему довольно сухо кланяется.
Софья Михайловна. Я вовсе и не думала быть готовой.
Дарьялов (покраснев от злости). Значит, ты не поедешь?
Софья Михайловна. Я еще давеча тебе сказала, что не поеду.
Дарьялов. Почему ж ты не поедешь?
Софья Михайловна. Потому что я совершенно не нужна тут.
Дарьялов. Нет, нужна!
Софья Михайловна. Зачем?
Дарьялов. Затем, что это дело серьезное, вековое. Мне, может быть,
нужно будет посоветоваться с тобой.
Софья Михайловна. Я тебе ничего не могу посоветовать, потому что ничего
не понимаю.
Дарьялов. Положим, что не понимаешь; но если я хочу этого?
Софья Михайловна (с усмешкою). Странное желание!
Дарьялов. Вовсе не странное! Я объяснил тебе, почему я желаю; объясни и
ты, почему ты не хочешь ехать!
Софья Михайловна. Так... просто не хочу...
Дарьялов. Но совершенно беспричинных желаний быть не может!
Софья Михайловна. Отчего ж не может? Может.
Дарьялов (передразнивая жену). "Может"! Бычок по обыкновению нашел...
Все равно что стриженый, а не бритый.
Софья Михайловна (насильственно усмехаясь). Ну, да, конечно! Все равно
что стриженый, а не бритый.
Дарьялов. Значит, ты дура, и больше ничего!
Софья Михайловна (вспыхнув вся в лице, но по-прежнему насильственно
усмехаясь). Если так по-твоему, считай как хочешь.
Дарьялов (окончательно выходя из себя). Наконец, ты не имеешь права
поступать таким образом! Я это дело затеваю для выгоды, для семейного
благосостояния, в котором и ты, я думаю, будешь участвовать! А человек,
получая какие бы то ни было для себя выгоды, должен же для этого
потрудиться; иначе это будет подло с его стороны!
Софья Михайловна (тем же насмешливым тоном). Каким же особенным
благосостоянием я пользуюсь?
Дарьялов. А таким, что ты пьешь, ешь вкусно, сидишь в теплой, красивой
комнате! Стоит это чего-нибудь?
Софья Михайловна (потупляя глаза). Куском хлеба уж ты даже укоряешь
меня?
Дарьялов. Я не укоряю тебя, а говорю только, что наши труды должны быть
общие.
Аматуров (слушавший всю эту сцену с понуренной головой, поднимая,
наконец,
сердце твое, доброе ко мне! За твое лицо! За чудные глаза твои! Ты бог
какой-то для меня! Идол!.. И меня теперь пугает одно, что неужели это
когда-нибудь изменится и мы должны будем расстаться!.. У меня при одной
мысли об этом холод пробегает по всей.
Аматуров (несколько встревоженным тоном). Зачем же и с какой стати нам
расставаться?
Софья Михайловна (почти гневно). Мало ли что может произойти!
Разумеется, если б я была свободная женщина, тогда другое дело, но я
замужем...
Аматуров (по-прежнему с некоторым беспокойством). А разве муж думает
уехать или переехать куда-нибудь?
Софья Михайловна. Не знаю! Кто ж его ведает, что он думает! Ему,
конечно, не должны нравиться наши отношения... (Торопливым голосом.) Однако
я слышу его шаги! Поотодвинься от меня подальше!
Аматуров отодвигается от стола,
а Софья облокачивается на спинку своего кресла.
ЯВЛЕНИЕ II
Входит Дарьялов с сердитым и недовольным лицом.
Дарьялов (грубо жене). Что ж ты, готова? (Кивая небрежно и почти с
презрением Аматурову головой.) Здравствуйте!
Аматуров, в свою очередь, тоже ему довольно сухо кланяется.
Софья Михайловна. Я вовсе и не думала быть готовой.
Дарьялов (покраснев от злости). Значит, ты не поедешь?
Софья Михайловна. Я еще давеча тебе сказала, что не поеду.
Дарьялов. Почему ж ты не поедешь?
Софья Михайловна. Потому что я совершенно не нужна тут.
Дарьялов. Нет, нужна!
Софья Михайловна. Зачем?
Дарьялов. Затем, что это дело серьезное, вековое. Мне, может быть,
нужно будет посоветоваться с тобой.
Софья Михайловна. Я тебе ничего не могу посоветовать, потому что ничего
не понимаю.
Дарьялов. Положим, что не понимаешь; но если я хочу этого?
Софья Михайловна (с усмешкою). Странное желание!
Дарьялов. Вовсе не странное! Я объяснил тебе, почему я желаю; объясни и
ты, почему ты не хочешь ехать!
Софья Михайловна. Так... просто не хочу...
Дарьялов. Но совершенно беспричинных желаний быть не может!
Софья Михайловна. Отчего ж не может? Может.
Дарьялов (передразнивая жену). "Может"! Бычок по обыкновению нашел...
Все равно что стриженый, а не бритый.
Софья Михайловна (насильственно усмехаясь). Ну, да, конечно! Все равно
что стриженый, а не бритый.
Дарьялов. Значит, ты дура, и больше ничего!
Софья Михайловна (вспыхнув вся в лице, но по-прежнему насильственно
усмехаясь). Если так по-твоему, считай как хочешь.
Дарьялов (окончательно выходя из себя). Наконец, ты не имеешь права
поступать таким образом! Я это дело затеваю для выгоды, для семейного
благосостояния, в котором и ты, я думаю, будешь участвовать! А человек,
получая какие бы то ни было для себя выгоды, должен же для этого
потрудиться; иначе это будет подло с его стороны!
Софья Михайловна (тем же насмешливым тоном). Каким же особенным
благосостоянием я пользуюсь?
Дарьялов. А таким, что ты пьешь, ешь вкусно, сидишь в теплой, красивой
комнате! Стоит это чего-нибудь?
Софья Михайловна (потупляя глаза). Куском хлеба уж ты даже укоряешь
меня?
Дарьялов. Я не укоряю тебя, а говорю только, что наши труды должны быть
общие.
Аматуров (слушавший всю эту сцену с понуренной головой, поднимая,
наконец,