процесс его творчества, приспособлялись к самым краскам картины, которую он
рисовал, выучивались говорить голосами его персонажей, становились ими, и
только вдумчивый анализ может открыть их присутствие в творении, которое
поверхностному наблюдателю кажется литым из металла и холодным барельефом.
Вовсе не мы решаем, читая Писемского, а сам Писемский понимал, что
крепостничество пустило свои корни далеко за пределами помещичьих усадеб,
что оно исказило русскую жизнь и надолго отравило ее цветы своим зловонным
дыханием"*.
______________
* И.Ф.Анненский. Книга отражений, СПб., 1906. стр. 91-92.
Текст "Горькой судьбины" печатается по последнему прижизненному изданию
(1874) с исправлениями по всем предшествовавшим изданиям.
А.П.Могилянский
Алексей Феофилактович Писемский
Плотничья артель
Рассказ
---------------------------------------------------------------------
Книга: А.Ф.Писемский. Собр. соч. в 9 томах. Том 2
Издательство "Правда" биб-ка "Огонек", Москва, 1959
Иллюстрации П.Пинкисевича
OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 19 июля 2002 года
---------------------------------------------------------------------
{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.
I
Зиму прошлого года я прожил в деревне, как говорится, в четырех стенах,
в старом, мрачном доме, никого почти не видя, ничего не слыша, посреди
усиленных кабинетных трудов, имея для своего развлечения одни только
трехверстные поездки по непромятой дороге, и потому читатель может судить, с
каким нетерпением встретил я весну. И - боже мой! Как хороша показалась мне
оживающая природа и какую тонкую способность получил я наслаждаться ею,
способность, которая - не могу скрыть - была мною утрачена в городской
жизни, посреди чиновничьих и другого рода мирских треволнений. Настоящим
образом таять начало с апреля, и я уж целый день оставался на воздухе,
походя на больного, которому после полугодичного заключения разрешены
прогулки, с тою только разницею, что я не боялся ни катара, ни ревматизма,
ходил в легком платье, смело промачивал ноги и свободно вдыхал свежий и
сыроватый воздух. Протаявший на пригорке луг сделался для меня предметом
неистощимого вниманья; по нескольку раз в день я наблюдал, как он больше и
больше расширяется, свежей и свежей зеленеет; появившиеся на садовых вербах
почки я почти пересчитывал, как будто бы в них было все мое богатство. С
каким живым чувством удовольствия поехал я, едва пробираясь, верхом по
проваливающейся на каждом шагу дороге, посмотреть на свою родовую речку,
которую летом курица перейдет, но которая теперь, несясь широким разливом,
уносила льдины, руша и ломая все, попадающееся ей навстречу: и сухое дерево,
поваленное в ее русло осенним ветром, и накат с моста, и даже вершу, очень
бы, кажется, старательно прикрепленную старым поваром, ради заманки в нее
неопытных щурят. Целую неделю на небе хоть бы облачко; солнце с каждым днем
обнаруживает больше и больше свою теплотворную силу и припекает где-нибудь у
стены, точно летом. И сколько птиц появилось и как они ожили, откуда
прилетели и все поют: токуют на своих