там в пустыне, питался акридами.
Ананий Яковлев. Не жизни, судырь, я тамотка искать ходил, а смерти
чаял: не растерзают ли, по крайности, думал, хотя звери лесные... от суда
человеческого можно убежать и спрятаться, а от божьего некуда!
Чиновник. Гм! Философ какой! А давно ли и с кем именно жена твоя имела
связь?
Ананий Яковлев молчит.
Чиновник. Может быть, с барином?
Ананий Яковлев (краснея и потупляя глаза). Ничего я того, судырь, не
знаю... и, кажись, это и к делу вовсе не касающееся.
Чиновник. А, не касающееся! Вследствие чего же ты убил младенца?
Ананий Яковлев (еще ниже потупляя голову). Убил... что дело в азарте
было.
Чиновник. А от чего же самый азарт этот произошел?
Ананий Яковлев (тяжело вздыхая). От того, что я с малолетства, видно,
окаянным человеком на свете был: на всякую малость гнев свой срывал да не
сдерживал себя; все это теперь чувствуешь и понимаешь, как ад-то кромешный
разверзся перед тобою со всех сторон.
Чиновник. Об аде помышляешь, а сам лжешь. Взгляни-ка на образ и
повтори, что ты сказал.
Ананий Яковлев потупляет глаза.
Ну, гляди же! Ах ты шельма, мерзавец! Ни бога, ни совести!.. (К
Никону.) Поди, уличай его!
Никон. Что мне, ваше благородие, уличать его?.. Нечего! Не очень они
нас, стариков, слушают... ты его наставляешь на хорошее: "Делай-мо, паря,
так и так..." - так он тебя только облает... Я сам, ваше благородие, питерец
коренной: не супротив их, может, человек был; мне тоже горько переносить от
них это, - помилуйте! (Плачет.)
Чиновник. Ты говорил, что жена его была в связи с барином?
Никон. Али нету? Она сама, ваше благородие, тут сидит... Что не
говоришь?.. Сказывай, чертовка!.. Нам вас тоже прикрывать не из чего!..
Немного, ваше благородие, от них вина-то видели... свое пьем, - верно так!
Вон он из Питера пришел... полштофчиком поклонился, да и шабаш на том.
Лизавета снова начинает рыдать.
Сотский зажимает ей рот.
Чиновник. О черт, кричит тут! Выведите ее.
Сотский (уводя Лизавету). Пойдем: экая какая ты!..
Ананий Яковлев смотрит с чувством вслед за женою.
Чиновник (указывая Ананию Яковлеву на Никона). Что ж? Возражай ему!
Ананий Яковлев. Нечего мне, судырь, возражать, пускай болтает, что
хочет; а я только то и знаю, что мой грех до меня, видно, пришел, и никто
тому не причинен.
Золотилов. Эти слова его, господа, не угодно ли вам записать?
Чиновник. Нет, не угодно; потому что я знаю других сообщников.
(Показывая на бурмистра.) Вон один тут налицо. (Колотя по столу.) Ты у меня,
рожа твоя подлая, сегодня последний день не в кандалах, и одно твое
спасенье, если ты станешь говорить правду.
Бурмистр (бледнея). Мне, ваше благородие, лгать тоже тут не гляче, -
дело мое стороннее!.. Как перед богом, так и перед вами доложить, что я ни
про што, почесть, тут совершенно неизвестен.
Чиновник (вставая и подходя к нему). А! Ты неизвестен, неизвестен!..
Бурмистр (пятясь). Совершенно так, ваше благородие.
Чиновник. Неизвестен, борода твоя скверная!!. (Хватая его за бороду и
таская.) Неизвестен, как приходил к нему с народом и уводил от него насильно
жену!..
Бурмистр (вставая на колени). В том точно что, ваше благородие,
винов
Ананий Яковлев. Не жизни, судырь, я тамотка искать ходил, а смерти
чаял: не растерзают ли, по крайности, думал, хотя звери лесные... от суда
человеческого можно убежать и спрятаться, а от божьего некуда!
Чиновник. Гм! Философ какой! А давно ли и с кем именно жена твоя имела
связь?
Ананий Яковлев молчит.
Чиновник. Может быть, с барином?
Ананий Яковлев (краснея и потупляя глаза). Ничего я того, судырь, не
знаю... и, кажись, это и к делу вовсе не касающееся.
Чиновник. А, не касающееся! Вследствие чего же ты убил младенца?
Ананий Яковлев (еще ниже потупляя голову). Убил... что дело в азарте
было.
Чиновник. А от чего же самый азарт этот произошел?
Ананий Яковлев (тяжело вздыхая). От того, что я с малолетства, видно,
окаянным человеком на свете был: на всякую малость гнев свой срывал да не
сдерживал себя; все это теперь чувствуешь и понимаешь, как ад-то кромешный
разверзся перед тобою со всех сторон.
Чиновник. Об аде помышляешь, а сам лжешь. Взгляни-ка на образ и
повтори, что ты сказал.
Ананий Яковлев потупляет глаза.
Ну, гляди же! Ах ты шельма, мерзавец! Ни бога, ни совести!.. (К
Никону.) Поди, уличай его!
Никон. Что мне, ваше благородие, уличать его?.. Нечего! Не очень они
нас, стариков, слушают... ты его наставляешь на хорошее: "Делай-мо, паря,
так и так..." - так он тебя только облает... Я сам, ваше благородие, питерец
коренной: не супротив их, может, человек был; мне тоже горько переносить от
них это, - помилуйте! (Плачет.)
Чиновник. Ты говорил, что жена его была в связи с барином?
Никон. Али нету? Она сама, ваше благородие, тут сидит... Что не
говоришь?.. Сказывай, чертовка!.. Нам вас тоже прикрывать не из чего!..
Немного, ваше благородие, от них вина-то видели... свое пьем, - верно так!
Вон он из Питера пришел... полштофчиком поклонился, да и шабаш на том.
Лизавета снова начинает рыдать.
Сотский зажимает ей рот.
Чиновник. О черт, кричит тут! Выведите ее.
Сотский (уводя Лизавету). Пойдем: экая какая ты!..
Ананий Яковлев смотрит с чувством вслед за женою.
Чиновник (указывая Ананию Яковлеву на Никона). Что ж? Возражай ему!
Ананий Яковлев. Нечего мне, судырь, возражать, пускай болтает, что
хочет; а я только то и знаю, что мой грех до меня, видно, пришел, и никто
тому не причинен.
Золотилов. Эти слова его, господа, не угодно ли вам записать?
Чиновник. Нет, не угодно; потому что я знаю других сообщников.
(Показывая на бурмистра.) Вон один тут налицо. (Колотя по столу.) Ты у меня,
рожа твоя подлая, сегодня последний день не в кандалах, и одно твое
спасенье, если ты станешь говорить правду.
Бурмистр (бледнея). Мне, ваше благородие, лгать тоже тут не гляче, -
дело мое стороннее!.. Как перед богом, так и перед вами доложить, что я ни
про што, почесть, тут совершенно неизвестен.
Чиновник (вставая и подходя к нему). А! Ты неизвестен, неизвестен!..
Бурмистр (пятясь). Совершенно так, ваше благородие.
Чиновник. Неизвестен, борода твоя скверная!!. (Хватая его за бороду и
таская.) Неизвестен, как приходил к нему с народом и уводил от него насильно
жену!..
Бурмистр (вставая на колени). В том точно что, ваше благородие,
винов