акое над ним
сотворил, - право-тка!
Матрена. Ну, матушка, мудреное ли это колдовство: человек умный,
богатый да лукавый! В те поры, как с злодейкой-то моей это приключилось, он
приходит ко мне. "Матрена, говорит, у тебя баба без мужа понесла; мотри,
чтобы она над собой али над ребенком чего не сделала, - ты за то отвечать
будешь". Я так, мать, и ахнула, ничего того не думаючи и не ведаючи; а она,
псовка, и входит на эти слова. Я было накинулась на нее, а он на меня
затопал. "Не трожь, говорит, ее; сам барин про то знает и простил ее".
Спиридоньевна (взглянув в окно). Едут, баунька, едут!..
Матрена. Ну вот, слава те, царица небесная! Стать было: с хлебом и с
солью тоже стретить охота. (Берет со стола хлеб и становится против дверей.)
Спиридоньевна (продолжая глядеть в окно). Рядом, баунька, Ананий-то
Яковлич с Лизаветой сидят. На-ка, глянь, под руки ее высадил; таково
ласково; ничего еще, сердешный, видно, не знает!
ЯВЛЕНИЕ II
Входят Ананий Яковлев в сибирке хорошего сукна,
Лизавета и дядя Никон с кисой на плече.
Дядя Никон. Вот те, бабушка, купца питерского привез!.. У меня лошадь
важная: сто пудов вали на нее, свезет, - верно!
Ананий Яковлев сначала помолился перед образом, потом
поклонился три раза матери в ноги и, приложившись к
иконе, поцеловался с ней.
Матрена. Здравствуй, батюшка, сокол мой ясный!
Дядя Никон. Кланяйся, брат Ананий Яковлич, и мне в ноги; сделай и мне
это почтение... (Берет от Матрены хлеб с солью.)
Ананий Яковлев (слегка улыбаясь). Что ж, отчего? Можем-с!.. (Кланяется
дяде Никону вполспины, потом целуется с ним.)
Дядя Никон. Вот это, брат, так... ладно... Стариков, брат, уважай... На
стариковском, значит, разуме свет держится, аки на китах-рыбах, - верно!
Ананий Яковлев (жене). Возьмите уж и вы-с!
Лизавета, конфузясь, берет хлеб с солью; Ананий Яковлев
кланяется ей в ноги и потом целует ее.
Матрена (толкая дочь). Поклонись, дура, сама-то ему в ноги!
Лизавета кланяется;
Ананий Яковлев поднимает ее и опять целует.
Спиридоньевна (жеманно). Здравствуйте, батюшка, Ананий Яковлич, какой
нарядный да хороший стали! Как живете-можете?
Ананий Яковлев. Ничего-с: поманеньку, бог грехам терпит... (К дяде
Никону.) Одолжите, пожалуйста, на минуточку кису-то.
Дядя Никон (сбрасывая с плеча кису). На-те вот вам черта-борова
какова... Девки и бабы... значит... иди сюда, лапки! Всем будут подарки...
Ананий Яковлев (вынимая из кисы драдедамовый платок и подавая его
матери). Пожалуйте-с!
Матрена (целуя его в локоть руки). Ай, батюшка, благодарствую, красавец
мой бриллиантовый!
Спиридоньевна. Ну вот, баунька, настоящий тебе старушечий: к лицу
будет... оченно пойдет.
Матрена. Нешто, мати!.. Наряжают да ублажают меня, а я, старая, и
поблагодарить-то не умею как хорошенько.
Ананий Яковлев (вынимая из кисы кусок шелковой материи и подавая его
жене). Это для вас теперь... Пожалуйте-с!..
Лизавета молча берет и целует у мужа руку.
Спиридоньевна (рассматривая с завистью подарок Лизаветы). Вона, мать,
гарнитуры-то какие: мы и не видывали здесь этаких. На-ка, и бархатцу-то на
оторочку привез. Словно кукла
сотворил, - право-тка!
Матрена. Ну, матушка, мудреное ли это колдовство: человек умный,
богатый да лукавый! В те поры, как с злодейкой-то моей это приключилось, он
приходит ко мне. "Матрена, говорит, у тебя баба без мужа понесла; мотри,
чтобы она над собой али над ребенком чего не сделала, - ты за то отвечать
будешь". Я так, мать, и ахнула, ничего того не думаючи и не ведаючи; а она,
псовка, и входит на эти слова. Я было накинулась на нее, а он на меня
затопал. "Не трожь, говорит, ее; сам барин про то знает и простил ее".
Спиридоньевна (взглянув в окно). Едут, баунька, едут!..
Матрена. Ну вот, слава те, царица небесная! Стать было: с хлебом и с
солью тоже стретить охота. (Берет со стола хлеб и становится против дверей.)
Спиридоньевна (продолжая глядеть в окно). Рядом, баунька, Ананий-то
Яковлич с Лизаветой сидят. На-ка, глянь, под руки ее высадил; таково
ласково; ничего еще, сердешный, видно, не знает!
ЯВЛЕНИЕ II
Входят Ананий Яковлев в сибирке хорошего сукна,
Лизавета и дядя Никон с кисой на плече.
Дядя Никон. Вот те, бабушка, купца питерского привез!.. У меня лошадь
важная: сто пудов вали на нее, свезет, - верно!
Ананий Яковлев сначала помолился перед образом, потом
поклонился три раза матери в ноги и, приложившись к
иконе, поцеловался с ней.
Матрена. Здравствуй, батюшка, сокол мой ясный!
Дядя Никон. Кланяйся, брат Ананий Яковлич, и мне в ноги; сделай и мне
это почтение... (Берет от Матрены хлеб с солью.)
Ананий Яковлев (слегка улыбаясь). Что ж, отчего? Можем-с!.. (Кланяется
дяде Никону вполспины, потом целуется с ним.)
Дядя Никон. Вот это, брат, так... ладно... Стариков, брат, уважай... На
стариковском, значит, разуме свет держится, аки на китах-рыбах, - верно!
Ананий Яковлев (жене). Возьмите уж и вы-с!
Лизавета, конфузясь, берет хлеб с солью; Ананий Яковлев
кланяется ей в ноги и потом целует ее.
Матрена (толкая дочь). Поклонись, дура, сама-то ему в ноги!
Лизавета кланяется;
Ананий Яковлев поднимает ее и опять целует.
Спиридоньевна (жеманно). Здравствуйте, батюшка, Ананий Яковлич, какой
нарядный да хороший стали! Как живете-можете?
Ананий Яковлев. Ничего-с: поманеньку, бог грехам терпит... (К дяде
Никону.) Одолжите, пожалуйста, на минуточку кису-то.
Дядя Никон (сбрасывая с плеча кису). На-те вот вам черта-борова
какова... Девки и бабы... значит... иди сюда, лапки! Всем будут подарки...
Ананий Яковлев (вынимая из кисы драдедамовый платок и подавая его
матери). Пожалуйте-с!
Матрена (целуя его в локоть руки). Ай, батюшка, благодарствую, красавец
мой бриллиантовый!
Спиридоньевна. Ну вот, баунька, настоящий тебе старушечий: к лицу
будет... оченно пойдет.
Матрена. Нешто, мати!.. Наряжают да ублажают меня, а я, старая, и
поблагодарить-то не умею как хорошенько.
Ананий Яковлев (вынимая из кисы кусок шелковой материи и подавая его
жене). Это для вас теперь... Пожалуйте-с!..
Лизавета молча берет и целует у мужа руку.
Спиридоньевна (рассматривая с завистью подарок Лизаветы). Вона, мать,
гарнитуры-то какие: мы и не видывали здесь этаких. На-ка, и бархатцу-то на
оторочку привез. Словно кукла