м. - Что вы, mesdames*, скажете? - прибавил он,
обращаясь к дамам. - Виктор Павлыч, я замечаю, не совсем соглашается с моими
мнениями.
______________
* сударыни (франц.).
- Мы, дамы, должны соглашаться с вами, вы профессор наш, мы все считаем
вас нашим профессором, - подхватила Матрена Матвевна.
Из мужчин судья только поднял брови и молчал; Мишель сделал гримасу и
что-то шепнул на ухо Дарье Ивановне, которая ударила его по руке перчаткой и
опять зажала рот платком.
- Я согласен с Матреной Матвевной, - произнес Юлий Карлыч. - Вы очень
много читали, Аполлос Михайлыч, да и от природы имеете большое соображение.
- И, таким образом, стало быть, один Виктор Павлыч не согласен.
- Я ничего, Аполлос Михайлыч... - начал было Рымов.
- Ну, однако, как там в сердце, в уме-то своем не убеждены, что я прав?
- перебил хозяин.
- Я ничего-с, только насчет райка... он иногда очень правильно судит.
- Вы думаете?..
- Да-с, Мольер обыкновенно читал свои комедии кухарке, и если она
смеялась, он был доволен.
Аполлос Михайлыч покачал головою.
- Во-первых, это анекдот, а во-вторых, что такое Мольер? "Классик!
Классик!" - кричат французы, но и только!.. Немцы и англичане не хотят и
смотреть Мольера; я, с своей стороны, тоже не признаю его классиком... А!..
Никон Семеныч, великий трагик! Вас только и недоставало, - опоздали, mon
cher! И лишили себя удовольствия прослушать большую часть нашего спектакля.
Но Никону Семенычу было не до кого и не до чего: он приехал в очень
тревожном состоянии духа; волосы его были растрепаны, руки и даже лицо
перепачканы в чернилах.
- Я приехал читать, - проговорил он, не кланяясь почти ни с кем.
- Да, теперь очередь за вами, - ответил хозяин, подмигнув судье и Юлию
Карлычу, отчего последний потупился.
- Я много переделал и прибавил, - начал Никон Семеныч, садясь. - Могу?
- спросил он.
- Сделайте милость, - сказал хозяин.
Рагузов начал:
- "Театр представляет равнину на волжском берегу. Рассыпана толпа
разбойников в различных костюмах; близ одного, одетого наряднее других,
сидит, опершись на его плечо, молодая женщина".
- Позвольте, mon cher, я вас перебью: это, стало быть, совершенно новое
лицо? - возразил Аполлос Михайлыч.
- Новое, оно необходимо, - отвечал торопливо Рагузов и продолжал уже
наизусть:
Нас было двое: брат и я!
Росли мы вместе, нашу младость
Вскормила чуждая семья...
На том месте, где говорится:
...Решились меж собой
Мы жребий испытать иной, -
он остановился и сказал:
- Тут говорит его любовница, - и продолжал:
Елена
Благословляю этот миг,
Он отдал мне, мой друг, тебя!
Ты не преступник, ты велик.
Ты мой навек, а я твоя!
- Позвольте, Никон Семеныч, я вас опять перебью: кто же будет играть
эту роль? Надобно прежде это решить.
- Я не знаю-с, это - ваше дело.
- Но как же все мое дело; не могу же я придумать все, что придет вам в
голову?! Дарья Ивановна, это ваша роль.
Дарья Ивановна насмешливо покачала головой:
- Почему же вы думаете, что моя? Неужели же вы находите, что я похожа
на любовницу разбойника? Мне это досадно!
Матрена Матвевна взглянула на Аполлоса Михайлыча многозначительн
обращаясь к дамам. - Виктор Павлыч, я замечаю, не совсем соглашается с моими
мнениями.
______________
* сударыни (франц.).
- Мы, дамы, должны соглашаться с вами, вы профессор наш, мы все считаем
вас нашим профессором, - подхватила Матрена Матвевна.
Из мужчин судья только поднял брови и молчал; Мишель сделал гримасу и
что-то шепнул на ухо Дарье Ивановне, которая ударила его по руке перчаткой и
опять зажала рот платком.
- Я согласен с Матреной Матвевной, - произнес Юлий Карлыч. - Вы очень
много читали, Аполлос Михайлыч, да и от природы имеете большое соображение.
- И, таким образом, стало быть, один Виктор Павлыч не согласен.
- Я ничего, Аполлос Михайлыч... - начал было Рымов.
- Ну, однако, как там в сердце, в уме-то своем не убеждены, что я прав?
- перебил хозяин.
- Я ничего-с, только насчет райка... он иногда очень правильно судит.
- Вы думаете?..
- Да-с, Мольер обыкновенно читал свои комедии кухарке, и если она
смеялась, он был доволен.
Аполлос Михайлыч покачал головою.
- Во-первых, это анекдот, а во-вторых, что такое Мольер? "Классик!
Классик!" - кричат французы, но и только!.. Немцы и англичане не хотят и
смотреть Мольера; я, с своей стороны, тоже не признаю его классиком... А!..
Никон Семеныч, великий трагик! Вас только и недоставало, - опоздали, mon
cher! И лишили себя удовольствия прослушать большую часть нашего спектакля.
Но Никону Семенычу было не до кого и не до чего: он приехал в очень
тревожном состоянии духа; волосы его были растрепаны, руки и даже лицо
перепачканы в чернилах.
- Я приехал читать, - проговорил он, не кланяясь почти ни с кем.
- Да, теперь очередь за вами, - ответил хозяин, подмигнув судье и Юлию
Карлычу, отчего последний потупился.
- Я много переделал и прибавил, - начал Никон Семеныч, садясь. - Могу?
- спросил он.
- Сделайте милость, - сказал хозяин.
Рагузов начал:
- "Театр представляет равнину на волжском берегу. Рассыпана толпа
разбойников в различных костюмах; близ одного, одетого наряднее других,
сидит, опершись на его плечо, молодая женщина".
- Позвольте, mon cher, я вас перебью: это, стало быть, совершенно новое
лицо? - возразил Аполлос Михайлыч.
- Новое, оно необходимо, - отвечал торопливо Рагузов и продолжал уже
наизусть:
Нас было двое: брат и я!
Росли мы вместе, нашу младость
Вскормила чуждая семья...
На том месте, где говорится:
...Решились меж собой
Мы жребий испытать иной, -
он остановился и сказал:
- Тут говорит его любовница, - и продолжал:
Елена
Благословляю этот миг,
Он отдал мне, мой друг, тебя!
Ты не преступник, ты велик.
Ты мой навек, а я твоя!
- Позвольте, Никон Семеныч, я вас опять перебью: кто же будет играть
эту роль? Надобно прежде это решить.
- Я не знаю-с, это - ваше дело.
- Но как же все мое дело; не могу же я придумать все, что придет вам в
голову?! Дарья Ивановна, это ваша роль.
Дарья Ивановна насмешливо покачала головой:
- Почему же вы думаете, что моя? Неужели же вы находите, что я похожа
на любовницу разбойника? Мне это досадно!
Матрена Матвевна взглянула на Аполлоса Михайлыча многозначительн