с вами?
- Да, у маменьки бывает часто, а ко мне не ездит; Иван Кузьмич,
впрочем, бывает у них... Она меня, вы знаете, не любит, - отвечала Лидия. И
снова взяла меня за руку и крепко пожала. На глазах у нее навернулись слезы.
- Скажите же что-нибудь про себя, - продолжала она: - где вы были, что
вы делали? Я несколько раз спрашивала Леонида, он мне ничего подробно не
рассказывал, такой досадный!
- Я был во многих местах и служил.
- Я думала, что вы уж женились?
- Это почему вы думали?
- Так, мне казалось, что вы непременно женитесь на Верочке Базаевой.
- Это с чего пришло вам в голову?
- Сама не знаю, а часто об этом думала.
- Ошибались, я ни на Вере Базаевой и ни на ком не женился, а вы вот
вышли замуж, и потому не вам бы меня, а мне вас следовало спрашивать.
- Разве я не при вас вышла замуж?
- Кажется.
- Ах да, я и забыла, это уже было так давно, вы, однако, знали, что я
выхожу за Ивана Кузьмича?
- Догадывался.
- Нет, вы знали, вы даже говорили мне об этом, и я никогда не забуду
ваших слов.
- Я уехал до вашей свадьбы.
- Теперь вспомнила: вы уехали на другой день после вечера у Ивана
Кузьмича. Как я была тогда сердита на себя; я никак не думала, что вы
уедете, не простясь с нами, я хотела вам сказать многое после этого вечера.
- Скажите теперь.
- Теперь уже нечего говорить.
- Стало быть, теперь для вас бури промчались, гроза миновалась?
- Не совсем: бури, кажется, еще только начинаются; вы где живете?
- На Тверской.
- Нет, зачем? Переезжайте в Сокольники.
- У меня дела есть в Москве.
- Ну, что дела!.. Отсюда можно ездить, переезжайте. Бог даст, приедет
Леонид, нам будет очень весело. Переезжайте.
Я согласился.
- А сегодня у нас отобедаете?
- Если вам угодно.
- Да, непременно, я вас познакомлю с моею bellesoeur*, сестрою Ивана
Кузьмича.
______________
* золовкой (франц.).
- Она не вроде тех, которых я видел у него на вечере?
- О нет, то родня его с отцовской стороны, а это совсем другая; очень
умная девушка, она вам понравится.
Так говорила Лидия Николаевна, и я не спускал с нее глаз. Она мне очень
обрадовалась, но в то же время видно было, что к этой радости примешивалось
какое-то беспокойство. В ее, по-видимому, беспечном разговоре было что-то
лихорадочное, как будто бы она хотела заговорить меня и скрыть то, что у ней
лежало на сердце. Подозрения мои еще более подтвердились, когда она потом
вдруг задумалась, и как-то мрачно задумалась, так что тяжело и грустно было
видеть ее в этом положении. Я начал между тем осматривать комнату, в которой
сидел. Квартира была слишком небогатая, несмотря на то, что, по-видимому,
были употреблены все усилия, чтоб скрыть ее недостатки и хоть сколько-нибудь
принарядить бедное помещение. На грязных и невысоких окнах стояли прекрасные
цветы; мебель, вряд ли обитую чем-нибудь, покрывали из толстого коленкора
белые чехлы; некрашеный пол был вымыт, как стеклышко.
Вошла белокурая девушка в локонах, собою нехороша и немолода, но в
белом кисейном платье, в голубом поясе и с книгою в руках. Я тотчас же
догадался, что это m-lle Марасеева, и не ошибся. Лидия Николаевна
познакомила нас и сказала, что я друг Леонида и был с нею очень дружен,
когда она была еще в девушках. М-lle Марасеева жеманно поклонил
- Да, у маменьки бывает часто, а ко мне не ездит; Иван Кузьмич,
впрочем, бывает у них... Она меня, вы знаете, не любит, - отвечала Лидия. И
снова взяла меня за руку и крепко пожала. На глазах у нее навернулись слезы.
- Скажите же что-нибудь про себя, - продолжала она: - где вы были, что
вы делали? Я несколько раз спрашивала Леонида, он мне ничего подробно не
рассказывал, такой досадный!
- Я был во многих местах и служил.
- Я думала, что вы уж женились?
- Это почему вы думали?
- Так, мне казалось, что вы непременно женитесь на Верочке Базаевой.
- Это с чего пришло вам в голову?
- Сама не знаю, а часто об этом думала.
- Ошибались, я ни на Вере Базаевой и ни на ком не женился, а вы вот
вышли замуж, и потому не вам бы меня, а мне вас следовало спрашивать.
- Разве я не при вас вышла замуж?
- Кажется.
- Ах да, я и забыла, это уже было так давно, вы, однако, знали, что я
выхожу за Ивана Кузьмича?
- Догадывался.
- Нет, вы знали, вы даже говорили мне об этом, и я никогда не забуду
ваших слов.
- Я уехал до вашей свадьбы.
- Теперь вспомнила: вы уехали на другой день после вечера у Ивана
Кузьмича. Как я была тогда сердита на себя; я никак не думала, что вы
уедете, не простясь с нами, я хотела вам сказать многое после этого вечера.
- Скажите теперь.
- Теперь уже нечего говорить.
- Стало быть, теперь для вас бури промчались, гроза миновалась?
- Не совсем: бури, кажется, еще только начинаются; вы где живете?
- На Тверской.
- Нет, зачем? Переезжайте в Сокольники.
- У меня дела есть в Москве.
- Ну, что дела!.. Отсюда можно ездить, переезжайте. Бог даст, приедет
Леонид, нам будет очень весело. Переезжайте.
Я согласился.
- А сегодня у нас отобедаете?
- Если вам угодно.
- Да, непременно, я вас познакомлю с моею bellesoeur*, сестрою Ивана
Кузьмича.
______________
* золовкой (франц.).
- Она не вроде тех, которых я видел у него на вечере?
- О нет, то родня его с отцовской стороны, а это совсем другая; очень
умная девушка, она вам понравится.
Так говорила Лидия Николаевна, и я не спускал с нее глаз. Она мне очень
обрадовалась, но в то же время видно было, что к этой радости примешивалось
какое-то беспокойство. В ее, по-видимому, беспечном разговоре было что-то
лихорадочное, как будто бы она хотела заговорить меня и скрыть то, что у ней
лежало на сердце. Подозрения мои еще более подтвердились, когда она потом
вдруг задумалась, и как-то мрачно задумалась, так что тяжело и грустно было
видеть ее в этом положении. Я начал между тем осматривать комнату, в которой
сидел. Квартира была слишком небогатая, несмотря на то, что, по-видимому,
были употреблены все усилия, чтоб скрыть ее недостатки и хоть сколько-нибудь
принарядить бедное помещение. На грязных и невысоких окнах стояли прекрасные
цветы; мебель, вряд ли обитую чем-нибудь, покрывали из толстого коленкора
белые чехлы; некрашеный пол был вымыт, как стеклышко.
Вошла белокурая девушка в локонах, собою нехороша и немолода, но в
белом кисейном платье, в голубом поясе и с книгою в руках. Я тотчас же
догадался, что это m-lle Марасеева, и не ошибся. Лидия Николаевна
познакомила нас и сказала, что я друг Леонида и был с нею очень дружен,
когда она была еще в девушках. М-lle Марасеева жеманно поклонил