Старик только по
временам злобно взглядывал на шалуна. Я подошел к нему.
- Что это, Петр Гаврилыч, до чего это ты дошел? - спросил я его.
- Что делать, сударь? Стар стал уж!.. А добрых господ, как прежде было,
нынче совсем нет! - отвечал он, и слезы навернулись у него на глазах.
Кого он под "добрыми господами" разумел - богу известно!
III
КАВАЛЕР ОРДЕНА ПУР-ЛЕ-МЕРИТ{348}
Прелестное июльское утро светит в окна нашей длинной залы; по переднему
углу ее стоят местные иконы, принесенные из ближайшего прихода. Священник,
усталый и запыленный, сидит невдалеке от них и с заметным нетерпением
дожидается, чтобы его заставили поскорее отслужить всенощную, а там,
вероятно, и водку подадут. Матушка, впрочем, еще не вставала, а отец ушел в
поле к рабочим. Я (очень маленький) стою и смотрю в окно. Из поля и из саду
тянет восхитительной свежестью. Тут же по зале ходит ночевавший у нас сосед,
Евграф Петрович Хариков, мужчина чрезвычайно маленького роста, но с густыми
черными волосами, густыми бровями и вообще с лицом неумным, но
выразительным; с шести часов утра он уже в полной своей форме: брючках,
жилетике, сюртучке и пур-ле-мерите. Орден сей Евграф Петрович получил за то,
что в чине армейского поручика удостоился великого счастия содержать
почетный караул при короле прусском в бытность того в Москве. Раздражающее
свойство утра заметно действует на Евграфа Петровича; он проворно ходит,
подшаркивает ножкою, делает в лице особенную мину. Евграф Петрович -
чистейший холерик; его маленькой мысли беспрестанно надо работать,
фантазировать и выражать самое себя. В настоящую минуту он не выдерживает,
наконец, молчания и останавливается перед священником.
- Вы дядю моего Николая Степаныча знавали?
Священник поднимает на него глаза и бороду.
- Нет-с! - отвечает он с убийственным равнодушием.
- Как же, гвардейского корпуса командиром был, - продолжал Хариков
опять как бы случайно. - Да вы знаете, что такое корпусный командир?
- Нет-с! - отвечает и на это священник и, в то же время вытянув из
своей бороды два волоска, начинает их внимательно рассматривать.
- Войско наше разделяется на роту, батальон, полк, дивизию и корпус -
поняли?
Священник вытянул целую прядь волос.
- Понял-с, - произнес он.
- Ну, а слыхали ли вы, - продолжал Хариков чисто уже наставническим
тоном, - что покойный государь Александр Павлович великих князей Николая
Павловича и Михаила Павловича держал строгонько?
Священник отрицательно покачал головой.
- Ну, так это было! - произнес Хариков полутаинственно и полушепотом. -
И что значит военная-то дисциплина... - продолжал было он, прищуривая глаза,
но в это время в комнату вошел покойный отец, по обыкновению мрачный и
серьезный, и сел тут на стул.
Евграф Петрович употребил над собою все усилие, чтобы продолжать
разговор в прежнем тоне.
- И так как великий князь был бригадным, дядя корпусным, я -
адъютантом...
- У кого это адъютантом? - перебил его отец.
- У дяди Николая Степановича, - отвечал ему скороговоркой и не
повернувшись даже в его сторону Хариков.
- А!.. - произнес отец.
Все очень хорошо знали, что Хариков никогда и ни у какого своего дяди
адъютантом не бывал, и сам он очень хорошо знал,
временам злобно взглядывал на шалуна. Я подошел к нему.
- Что это, Петр Гаврилыч, до чего это ты дошел? - спросил я его.
- Что делать, сударь? Стар стал уж!.. А добрых господ, как прежде было,
нынче совсем нет! - отвечал он, и слезы навернулись у него на глазах.
Кого он под "добрыми господами" разумел - богу известно!
III
КАВАЛЕР ОРДЕНА ПУР-ЛЕ-МЕРИТ{348}
Прелестное июльское утро светит в окна нашей длинной залы; по переднему
углу ее стоят местные иконы, принесенные из ближайшего прихода. Священник,
усталый и запыленный, сидит невдалеке от них и с заметным нетерпением
дожидается, чтобы его заставили поскорее отслужить всенощную, а там,
вероятно, и водку подадут. Матушка, впрочем, еще не вставала, а отец ушел в
поле к рабочим. Я (очень маленький) стою и смотрю в окно. Из поля и из саду
тянет восхитительной свежестью. Тут же по зале ходит ночевавший у нас сосед,
Евграф Петрович Хариков, мужчина чрезвычайно маленького роста, но с густыми
черными волосами, густыми бровями и вообще с лицом неумным, но
выразительным; с шести часов утра он уже в полной своей форме: брючках,
жилетике, сюртучке и пур-ле-мерите. Орден сей Евграф Петрович получил за то,
что в чине армейского поручика удостоился великого счастия содержать
почетный караул при короле прусском в бытность того в Москве. Раздражающее
свойство утра заметно действует на Евграфа Петровича; он проворно ходит,
подшаркивает ножкою, делает в лице особенную мину. Евграф Петрович -
чистейший холерик; его маленькой мысли беспрестанно надо работать,
фантазировать и выражать самое себя. В настоящую минуту он не выдерживает,
наконец, молчания и останавливается перед священником.
- Вы дядю моего Николая Степаныча знавали?
Священник поднимает на него глаза и бороду.
- Нет-с! - отвечает он с убийственным равнодушием.
- Как же, гвардейского корпуса командиром был, - продолжал Хариков
опять как бы случайно. - Да вы знаете, что такое корпусный командир?
- Нет-с! - отвечает и на это священник и, в то же время вытянув из
своей бороды два волоска, начинает их внимательно рассматривать.
- Войско наше разделяется на роту, батальон, полк, дивизию и корпус -
поняли?
Священник вытянул целую прядь волос.
- Понял-с, - произнес он.
- Ну, а слыхали ли вы, - продолжал Хариков чисто уже наставническим
тоном, - что покойный государь Александр Павлович великих князей Николая
Павловича и Михаила Павловича держал строгонько?
Священник отрицательно покачал головой.
- Ну, так это было! - произнес Хариков полутаинственно и полушепотом. -
И что значит военная-то дисциплина... - продолжал было он, прищуривая глаза,
но в это время в комнату вошел покойный отец, по обыкновению мрачный и
серьезный, и сел тут на стул.
Евграф Петрович употребил над собою все усилие, чтобы продолжать
разговор в прежнем тоне.
- И так как великий князь был бригадным, дядя корпусным, я -
адъютантом...
- У кого это адъютантом? - перебил его отец.
- У дяди Николая Степановича, - отвечал ему скороговоркой и не
повернувшись даже в его сторону Хариков.
- А!.. - произнес отец.
Все очень хорошо знали, что Хариков никогда и ни у какого своего дяди
адъютантом не бывал, и сам он очень хорошо знал,