а.
- После!.. После!.. - перебил ее тот и обратился к Бегушеву.
- Вы видите перед собой преступника и арестанта!..
И при этом граф с горечью показал на себя.
Когда все вошли в залу, то Мильшинский был еще там и, при проходе мимо
него Тюменева, почтительно ему поклонился, а тот ему на его поклон едва
склонил голову: очень уж Мильшинский был ничтожен по своему служебному
положению перед Тюменевым! На дачу согласились идти пешком. Тюменев пошел
под руку с Меровой, а граф Хвостиков с Бегушевым. Граф шел с наклоненной
головой и очень печальный. Бегушеву казалось неделикатным начать его
расспрашивать о причине ареста, но тот, впрочем, сам заговорил об этом.
- Блажен, блажен, кто не ходит на совет нечестивых! - начал он
мелодраматическим голосом. - Пока я не водился с мошенниками, было все
хорошо; а повелся - сам оказался мошенником.
- В чем же вас обвиняют?.. Неужели в знакомстве только?
- Обвиняют меня в ужасной вещи, в гадкой... Вы знаете, я занимался у
Хмурина делами - главным образом в том смысле, что в трудных случаях, когда
его собственной башки не хватало, помогал ему советами. Раз он мне поручил
продать на бирже несколько векселей с его бланковыми надписями, которые
потом оказались фальшивыми; спрашивается, мог я знать, что они фальшивые?
- Конечно, могли и не знать! - сказал Бегушев, думая про себя, что
"если бы ты, голубчик, и знал это, так все-таки продал бы векселя из
угождения Хмурину!" - Однако вас выпустили: доказательство, что в поступке
вашем не видят ничего важного! - прибавил он вслух.
- Пока выпустили!.. Я не знаю, как Тюменев это устроил!.. - проговорил
граф Хвостиков несколько странным голосом. - Меня тут больше всего
беспокоит, что Лизу, говорил мне Ефим Федорович, очень это огорчило?
- Очень! - подтвердил Бегушев.
- О, она любит меня... Я видел много тому доказательств, - произнес с
чувством граф, и слезы у него снова навернулись на глазах.
От старости и от разного рода житейских передряг Хвостиков становился,
наконец, слезлив.
- Как я тебе благодарна, что ты спас отца, - говорила в это время
Мерова.
Тюменев ничего ей на это не ответил.
- Ты, я думаю, как только приехал и попросил там, его сейчас же и
выпустили.
- Да, я съездил к прокурору!.. - проговорил протяжно Тюменев и с
несколько кислой улыбкой на губах; в сущности, он обязался внести залогу
пять тысяч рублей за графа Хвостикова. - Только чтобы родитель ваш не
улизнул куда-нибудь, тогда я за него в ответе буду! - объяснил он.
- Куда ж ему улизнуть? - воскликнула Мерова. - У него денег нет доехать
даже до Петербурга!
- И не давайте, пожалуйста, ему теперь денег! - объявил Тюменев.
Проводя друзей своих до дачи, Бегушев распрощался с ними и отправился
обратно в Петербург. Невозможно описать, какая тоска им владела. Отчего это
происходило: от расстройства ли брюшных органов, или от встречаемого всюду и
везде безобразия, - он сам бы не мог ответить.
Войдя в свой просторный номер, Бегушев торопливо спросил себе бутылку
хереса и почти залпом выпил ее. Последнее время он довольно часто стал
прибегать к подобному развлечению.
Глава VIII
В обвинительном акте по делу Хмурина граф Хвостиков не был обозначен.
Тюменев успел кому следует растолковать, до какой
- После!.. После!.. - перебил ее тот и обратился к Бегушеву.
- Вы видите перед собой преступника и арестанта!..
И при этом граф с горечью показал на себя.
Когда все вошли в залу, то Мильшинский был еще там и, при проходе мимо
него Тюменева, почтительно ему поклонился, а тот ему на его поклон едва
склонил голову: очень уж Мильшинский был ничтожен по своему служебному
положению перед Тюменевым! На дачу согласились идти пешком. Тюменев пошел
под руку с Меровой, а граф Хвостиков с Бегушевым. Граф шел с наклоненной
головой и очень печальный. Бегушеву казалось неделикатным начать его
расспрашивать о причине ареста, но тот, впрочем, сам заговорил об этом.
- Блажен, блажен, кто не ходит на совет нечестивых! - начал он
мелодраматическим голосом. - Пока я не водился с мошенниками, было все
хорошо; а повелся - сам оказался мошенником.
- В чем же вас обвиняют?.. Неужели в знакомстве только?
- Обвиняют меня в ужасной вещи, в гадкой... Вы знаете, я занимался у
Хмурина делами - главным образом в том смысле, что в трудных случаях, когда
его собственной башки не хватало, помогал ему советами. Раз он мне поручил
продать на бирже несколько векселей с его бланковыми надписями, которые
потом оказались фальшивыми; спрашивается, мог я знать, что они фальшивые?
- Конечно, могли и не знать! - сказал Бегушев, думая про себя, что
"если бы ты, голубчик, и знал это, так все-таки продал бы векселя из
угождения Хмурину!" - Однако вас выпустили: доказательство, что в поступке
вашем не видят ничего важного! - прибавил он вслух.
- Пока выпустили!.. Я не знаю, как Тюменев это устроил!.. - проговорил
граф Хвостиков несколько странным голосом. - Меня тут больше всего
беспокоит, что Лизу, говорил мне Ефим Федорович, очень это огорчило?
- Очень! - подтвердил Бегушев.
- О, она любит меня... Я видел много тому доказательств, - произнес с
чувством граф, и слезы у него снова навернулись на глазах.
От старости и от разного рода житейских передряг Хвостиков становился,
наконец, слезлив.
- Как я тебе благодарна, что ты спас отца, - говорила в это время
Мерова.
Тюменев ничего ей на это не ответил.
- Ты, я думаю, как только приехал и попросил там, его сейчас же и
выпустили.
- Да, я съездил к прокурору!.. - проговорил протяжно Тюменев и с
несколько кислой улыбкой на губах; в сущности, он обязался внести залогу
пять тысяч рублей за графа Хвостикова. - Только чтобы родитель ваш не
улизнул куда-нибудь, тогда я за него в ответе буду! - объяснил он.
- Куда ж ему улизнуть? - воскликнула Мерова. - У него денег нет доехать
даже до Петербурга!
- И не давайте, пожалуйста, ему теперь денег! - объявил Тюменев.
Проводя друзей своих до дачи, Бегушев распрощался с ними и отправился
обратно в Петербург. Невозможно описать, какая тоска им владела. Отчего это
происходило: от расстройства ли брюшных органов, или от встречаемого всюду и
везде безобразия, - он сам бы не мог ответить.
Войдя в свой просторный номер, Бегушев торопливо спросил себе бутылку
хереса и почти залпом выпил ее. Последнее время он довольно часто стал
прибегать к подобному развлечению.
Глава VIII
В обвинительном акте по делу Хмурина граф Хвостиков не был обозначен.
Тюменев успел кому следует растолковать, до какой