e coeur*... это казалось генералу чувством горничных.
______________
* друга сердца... (франц.).
- За то, что Бегушев не подарил madame Олуховой дешевенькой дачки, она
и подала ему карету? - спросил он с несвойственной ему ядовитостью.
- За то, - отвечал Янсутский, которому вовсе это было не удивительно в
Домне Осиповне. - По крайней мере, она сама мне говорила, что это одна из
главных причин! - присовокупил он.
Хорошо, что седовласый герой мой не слыхал, что рассказывал Янсутский в
настоящие минуты о нем и с Домне Осиповне. О, как бы возненавидел он ее, а
еще более - самого себя, за то, что любил подобную женщину!
Вечером Бегушев еще раз встретил генерала. Томимый скукою, он шел с
понуренной головой по бульварам, среди многолюдной толпы - идущей,
разговаривающей, смеющейся, евшей, пившей в открытых кофейнях, - и,
совершенно случайно, взмахнув глазами в сторону, увидал небыстро едущее
ландо, в котором на задней скамейке сидели две молодые дамы, а на передней -
Янсутский и генерал. Оба кавалера разговаривали с своими дамами самым
развязным и веселым образом. О том, какого сорта были эти особы, сомневаться
нечего!.. Бегушев, попав в луч зрения кузена и вспомнив суждения его о
Тюменеве, погрозил ему пальцем.
Генерал довольно громко крикнул ему по-русски:
- Я в Париже, а не в Петербурге, - и затем приложил пальцы своей руки к
губам, давая тем знать Бегушеву, что он касательно этой встречи должен всю
жизнь носить замок на устах своих!
Глава VII
Все, что ни говорил генерал Трахов о Тюменеве, была правда. Ефим
Федорович, как бы забыв все в мире, предавался идиллии и жил на
прелестнейшей даче в Петергофе вместе с m-me Меровой; при них также обитал и
папаша ее, граф Хвостиков. С Ефимом Федоровичем случилось явление, весьма
часто повторяющееся между грубой половиной человеческого рода - мужчинами.
Вначале он предполагал войти в легкие и кратковременные отношения с m-me
Меровой. Ефим Федорович, как мы знаем, не испытывал ни разу еще так
называемых благородных интриг и не ведал ни роз, ни терниев оных; на первых
порах m-me Мерова совершенно его очаровала, и только благодаря своему
благоразумному темпераменту он не наделал окончательных дурачеств.
В одно утро Тюменев сидел на широкой террасе своей дачи и пил кофе,
который наливала ему Мерова. Тюменев решительно являл из себя молодого
человека: на нем была соломенная шляпа, летний пиджак и узенькие брючки. Что
касается до m-me Меровой, то она была одета небрежно и нельзя сказать, чтобы
похорошела: напротив - похудела и постарела. Напившись кофе, Тюменев стал
просматривать газету, a m-me Мерова начала глядеть задумчиво вдаль. Вдруг
она увидела подъехавшую к их даче пролетку, в которой сидел Бегушев.
- Боже мой, кого я вижу! - воскликнула Мерова с неподдельным
удовольствием и, соскочив с террасы, бросилась навстречу Бегушеву, обняла и
даже поцеловала его.
За ней следовал и Тюменев. Он был очень доволен этою искреннею радостью
Меровой приезду его друга.
- Откуда? - спрашивал он, тоже обнимая и целуя Бегушева.
- Из-за границы! - отвечал тот.
- Но как же тебе не грех было не ответить мне на мое весьма важное для
меня письмо, да и потом ни строчки!
- Я к тебе и прежде не часто писал! - произнес себе под нос Бегуш
______________
* друга сердца... (франц.).
- За то, что Бегушев не подарил madame Олуховой дешевенькой дачки, она
и подала ему карету? - спросил он с несвойственной ему ядовитостью.
- За то, - отвечал Янсутский, которому вовсе это было не удивительно в
Домне Осиповне. - По крайней мере, она сама мне говорила, что это одна из
главных причин! - присовокупил он.
Хорошо, что седовласый герой мой не слыхал, что рассказывал Янсутский в
настоящие минуты о нем и с Домне Осиповне. О, как бы возненавидел он ее, а
еще более - самого себя, за то, что любил подобную женщину!
Вечером Бегушев еще раз встретил генерала. Томимый скукою, он шел с
понуренной головой по бульварам, среди многолюдной толпы - идущей,
разговаривающей, смеющейся, евшей, пившей в открытых кофейнях, - и,
совершенно случайно, взмахнув глазами в сторону, увидал небыстро едущее
ландо, в котором на задней скамейке сидели две молодые дамы, а на передней -
Янсутский и генерал. Оба кавалера разговаривали с своими дамами самым
развязным и веселым образом. О том, какого сорта были эти особы, сомневаться
нечего!.. Бегушев, попав в луч зрения кузена и вспомнив суждения его о
Тюменеве, погрозил ему пальцем.
Генерал довольно громко крикнул ему по-русски:
- Я в Париже, а не в Петербурге, - и затем приложил пальцы своей руки к
губам, давая тем знать Бегушеву, что он касательно этой встречи должен всю
жизнь носить замок на устах своих!
Глава VII
Все, что ни говорил генерал Трахов о Тюменеве, была правда. Ефим
Федорович, как бы забыв все в мире, предавался идиллии и жил на
прелестнейшей даче в Петергофе вместе с m-me Меровой; при них также обитал и
папаша ее, граф Хвостиков. С Ефимом Федоровичем случилось явление, весьма
часто повторяющееся между грубой половиной человеческого рода - мужчинами.
Вначале он предполагал войти в легкие и кратковременные отношения с m-me
Меровой. Ефим Федорович, как мы знаем, не испытывал ни разу еще так
называемых благородных интриг и не ведал ни роз, ни терниев оных; на первых
порах m-me Мерова совершенно его очаровала, и только благодаря своему
благоразумному темпераменту он не наделал окончательных дурачеств.
В одно утро Тюменев сидел на широкой террасе своей дачи и пил кофе,
который наливала ему Мерова. Тюменев решительно являл из себя молодого
человека: на нем была соломенная шляпа, летний пиджак и узенькие брючки. Что
касается до m-me Меровой, то она была одета небрежно и нельзя сказать, чтобы
похорошела: напротив - похудела и постарела. Напившись кофе, Тюменев стал
просматривать газету, a m-me Мерова начала глядеть задумчиво вдаль. Вдруг
она увидела подъехавшую к их даче пролетку, в которой сидел Бегушев.
- Боже мой, кого я вижу! - воскликнула Мерова с неподдельным
удовольствием и, соскочив с террасы, бросилась навстречу Бегушеву, обняла и
даже поцеловала его.
За ней следовал и Тюменев. Он был очень доволен этою искреннею радостью
Меровой приезду его друга.
- Откуда? - спрашивал он, тоже обнимая и целуя Бегушева.
- Из-за границы! - отвечал тот.
- Но как же тебе не грех было не ответить мне на мое весьма важное для
меня письмо, да и потом ни строчки!
- Я к тебе и прежде не часто писал! - произнес себе под нос Бегуш