енника!.. -
бранился Янсутский. - По его, все от бога произошло: "Бог, говорит, дал, бог
и взял!.." А у вас его акции еще на руках? - спросил он Домну Осиповну.
- Ни одной нет: я тогда же их отправила к мужу в Петербург, а он их там
продал! - мгновенно придумала та и вместе с тем делала аккуратнейший счет
своему выигрышу, так как пулька кончилась.
- Счастливица! - произнес Янсутский.
- А вас Хмурин зацепил немножко? - спросил Бегушев.
- Не немножко!.. Напротив, очень множко... Россия - это такая подлая
страна, что... - Янсутский, не докончив своей мысли, обернулся к Меровой: -
Если вы хотите, так поедемте!
- Да, я поеду! - отвечала та, надевая шляпку, которую уже держала в
руках.
Несмотря на свою непрактичность, Мерова, однако, поняла, что с
Янсутским что-то такое очень нехорошее случилось.
- Вам лучше в Петербург ехать... Там главные операции Хмурина... Очень
может быть, что он фальшивый банкрот! - посоветовал Тюменев Янсутскому.
- Это даже наверное можно сказать! - подхватил тот с окончательно
искаженным лицом. - Я на днях же переезжаю совсем туда!
- А вы? - обратился Тюменев к Меровой.
- Не знаю! - отвечала она.
- Конечно, переедет! Нельзя при таком положении дел жить на двух
квартирах, - объяснил откровенно Янсутский и через несколько минут уехал
вместе с Меровой.
Вслед за ним поднялся и доктор, получивший, по обыкновению, от Домны
Осиповны десять рублей за визит, каковой платой он остался более чем
когда-либо недоволен.
- Там банки лопаются, в которых теряешь последнее, а они платят вс„ по
десяти рублей! - проговорил он, садясь в карету и с досадою засовывая
бумажку в карман.
Остаток вечера у Бегушева провели в разговорах о Хмурине.
- Его крах вас тоже, кажется, поразил? - спросил Тюменев графа
Хвостикова.
- Очень!.. Я с ним большие дела имел! - отвечал тот, хотя в сущности он
никаких с Хмуриным дел не имел, а получал от него иногда небольшие
поручения, за которые и попадало ему рублей пятьдесят - сто.
Граф Хвостиков сидел после того около часа. Он все дожидался, не
оставят ли его ужинать, но Бегушев не оставил, и граф, делать нечего,
невесело простился и невесело побрел пешком на свою скудную квартиру.
По уходе его Домна Осиповна тоже начала собираться и сказала Бегушеву,
что она забыла в его кабинете одну пещь. Бегушев понял ее и провел в свой
кабинет. Там Домна Осиповна объявила ему, что ей целый вечер ужасно хотелось
поцеловать его, что она и намерена исполнить, и действительно исполнила,
начав целовать Бегушева в губы, щеки, глаза, лоб. Он никогда почти не видал
ее такою страстною.
Домна Осиповна очень счастлива была, во-первых, тем, что муж уехал, а
потом оттого, что она не попалась на хмуринских акциях.
Глава IV
Бегушев хоть и выздоровел совершенно, но сделался окончательно мрачен и
угрюм характером: не говоря уже о постоянно и тайно питаемом презрении к
самому себе, он стал к другим людям еще более подозрителен. Домна Осиповна в
этом случае тоже не избегнула его взгляда, или, лучше сказать, этот взгляд
Бегушев по преимуществу устремил на нее. Раз они ехали вместе в город.
Проезжая мимо Иверской{128}, Бегушев сказал Домне Осиповне:
- Заедемте помолиться!
- Что за пустяки? - возразила она, будучи вполне убеждена
бранился Янсутский. - По его, все от бога произошло: "Бог, говорит, дал, бог
и взял!.." А у вас его акции еще на руках? - спросил он Домну Осиповну.
- Ни одной нет: я тогда же их отправила к мужу в Петербург, а он их там
продал! - мгновенно придумала та и вместе с тем делала аккуратнейший счет
своему выигрышу, так как пулька кончилась.
- Счастливица! - произнес Янсутский.
- А вас Хмурин зацепил немножко? - спросил Бегушев.
- Не немножко!.. Напротив, очень множко... Россия - это такая подлая
страна, что... - Янсутский, не докончив своей мысли, обернулся к Меровой: -
Если вы хотите, так поедемте!
- Да, я поеду! - отвечала та, надевая шляпку, которую уже держала в
руках.
Несмотря на свою непрактичность, Мерова, однако, поняла, что с
Янсутским что-то такое очень нехорошее случилось.
- Вам лучше в Петербург ехать... Там главные операции Хмурина... Очень
может быть, что он фальшивый банкрот! - посоветовал Тюменев Янсутскому.
- Это даже наверное можно сказать! - подхватил тот с окончательно
искаженным лицом. - Я на днях же переезжаю совсем туда!
- А вы? - обратился Тюменев к Меровой.
- Не знаю! - отвечала она.
- Конечно, переедет! Нельзя при таком положении дел жить на двух
квартирах, - объяснил откровенно Янсутский и через несколько минут уехал
вместе с Меровой.
Вслед за ним поднялся и доктор, получивший, по обыкновению, от Домны
Осиповны десять рублей за визит, каковой платой он остался более чем
когда-либо недоволен.
- Там банки лопаются, в которых теряешь последнее, а они платят вс„ по
десяти рублей! - проговорил он, садясь в карету и с досадою засовывая
бумажку в карман.
Остаток вечера у Бегушева провели в разговорах о Хмурине.
- Его крах вас тоже, кажется, поразил? - спросил Тюменев графа
Хвостикова.
- Очень!.. Я с ним большие дела имел! - отвечал тот, хотя в сущности он
никаких с Хмуриным дел не имел, а получал от него иногда небольшие
поручения, за которые и попадало ему рублей пятьдесят - сто.
Граф Хвостиков сидел после того около часа. Он все дожидался, не
оставят ли его ужинать, но Бегушев не оставил, и граф, делать нечего,
невесело простился и невесело побрел пешком на свою скудную квартиру.
По уходе его Домна Осиповна тоже начала собираться и сказала Бегушеву,
что она забыла в его кабинете одну пещь. Бегушев понял ее и провел в свой
кабинет. Там Домна Осиповна объявила ему, что ей целый вечер ужасно хотелось
поцеловать его, что она и намерена исполнить, и действительно исполнила,
начав целовать Бегушева в губы, щеки, глаза, лоб. Он никогда почти не видал
ее такою страстною.
Домна Осиповна очень счастлива была, во-первых, тем, что муж уехал, а
потом оттого, что она не попалась на хмуринских акциях.
Глава IV
Бегушев хоть и выздоровел совершенно, но сделался окончательно мрачен и
угрюм характером: не говоря уже о постоянно и тайно питаемом презрении к
самому себе, он стал к другим людям еще более подозрителен. Домна Осиповна в
этом случае тоже не избегнула его взгляда, или, лучше сказать, этот взгляд
Бегушев по преимуществу устремил на нее. Раз они ехали вместе в город.
Проезжая мимо Иверской{128}, Бегушев сказал Домне Осиповне:
- Заедемте помолиться!
- Что за пустяки? - возразила она, будучи вполне убеждена