- Настолько же, как и других людей, хоть убежден, что докторская
профессия есть самая лживая из всех человеческих профессий!
- Мысль для меня совершенно новая! - сказал насмешливо доктор.
- Мысль весьма простая, - не унимался Бегушев. - Скажите, сколько раз в
день вы солжете умышленно перед вашими больными?
Если бы Перехватов видел Бегушева в другой, более бедной, обстановке,
то, может быть, наконец обиделся бы при таком вопросе; тут же опять успокоил
себя тем, что на слова людей болеющих и раздражительных не стоит обращать
внимания.
- Очень много, - отвечал он откровенно, - но мы это делаем для блага:
ложь часто бывает во спасение!
- Согласен, что во спасение, только все-таки согласитесь, что каждый
день лгать скучно!
- Да, скучно! - не оспаривал доктор и поднялся с кресел, чтобы
закончить свой визит. - А рецептик вам позвольте прописать! - присовокупил
он.
- Против чего? - спросил Бегушев.
- Против желчи!.. Очень ее у вас много накопилось!.. В брюшной полости
вашей, должно быть, сильное раздражение!
- У меня там ад!
- Вот видите!.. - проговорил доктор и прописал рецепт. - Угодно вам
будет принимать или нет предлагаемое мною средство, это дело вашей воли, а я
свой долг исполнил!.. Завтра прикажете вас проведать?
- Пожалуйста!.. - произнес мрачно Бегушев.
Доктор раскланялся с ним и вышел. В следующей комнате к нему обратилась
Домна Осиповна.
- У Александра Иваныча, значит, ничего нет серьезного? - спросила она с
оттенком некоторою беспокойства.
Доктор пожал плечами.
- И есть, и нет!.. Мизантропия в высшей степени. Вы, я думаю, слышали
наш разговор: каждое слово его дышало ядом.
- Но в этом ничего нет опасного?
- Опасного, конечно, нет; но ему самому, вероятно, очень тягостна
жизнь.
Эти слова доктора нисколько не обеспокоили Домну Осиповну: она твердо
была уверена, что вся мизантропия Бегушева (что такое, собственно, за
болезнь мизантропия, Домна Осиповна хорошенько не понимала), - вся его
мизантропия произошла оттого, что к ней приехал муж.
- От этой болезни я надеюсь вылечить его, - сказала она.
- Без сомнения!.. - воскликнул Перехватов. - Женщины в этом случае
гораздо полезнее докторов! Кто любит и любим, тот не может скучать и
хандрить!
Домна Осиповна нисколько не оскорбилась на такое откровенное замечание
доктора, который, все еще находясь под влиянием беседы с Бегушевым и как бы
не удержавшись, присовокупил:
- Какой, однако, чудак господин Бегушев; я лечу во многих барских и
купеческих домах, но и там, даже между людьми самыми отсталыми, не встречал
таких оригиналов по мысли.
- Оттого, что он умнее этих людей, - заметила Домна Осиповна.
- Конечно, оттого! - подтвердил доктор, но вряд ли втайне думал это.
В передней Домна Осиповна, подавая ему на прощанье руку, вместе с тем
передала и десятирублевую бумажку, ценность которой Перехватов очень точно
определил по одному осязанию и мысленно остался не совсем доволен такой
платой. "Хотя бы за массу ругательств на докторов, которую я от господина
Бегушева выслушал, следовало бы мне заплатить пощедрее!" - подумал он.
- Барин скоро выздоровеет? - спросил вдруг каким-то диким голосом
Прокофий, тоже провожавший доктора.
- Вероятно, скоро! - успокоил его тот.
Физиономия Прокофия просияла.
Когда Д
профессия есть самая лживая из всех человеческих профессий!
- Мысль для меня совершенно новая! - сказал насмешливо доктор.
- Мысль весьма простая, - не унимался Бегушев. - Скажите, сколько раз в
день вы солжете умышленно перед вашими больными?
Если бы Перехватов видел Бегушева в другой, более бедной, обстановке,
то, может быть, наконец обиделся бы при таком вопросе; тут же опять успокоил
себя тем, что на слова людей болеющих и раздражительных не стоит обращать
внимания.
- Очень много, - отвечал он откровенно, - но мы это делаем для блага:
ложь часто бывает во спасение!
- Согласен, что во спасение, только все-таки согласитесь, что каждый
день лгать скучно!
- Да, скучно! - не оспаривал доктор и поднялся с кресел, чтобы
закончить свой визит. - А рецептик вам позвольте прописать! - присовокупил
он.
- Против чего? - спросил Бегушев.
- Против желчи!.. Очень ее у вас много накопилось!.. В брюшной полости
вашей, должно быть, сильное раздражение!
- У меня там ад!
- Вот видите!.. - проговорил доктор и прописал рецепт. - Угодно вам
будет принимать или нет предлагаемое мною средство, это дело вашей воли, а я
свой долг исполнил!.. Завтра прикажете вас проведать?
- Пожалуйста!.. - произнес мрачно Бегушев.
Доктор раскланялся с ним и вышел. В следующей комнате к нему обратилась
Домна Осиповна.
- У Александра Иваныча, значит, ничего нет серьезного? - спросила она с
оттенком некоторою беспокойства.
Доктор пожал плечами.
- И есть, и нет!.. Мизантропия в высшей степени. Вы, я думаю, слышали
наш разговор: каждое слово его дышало ядом.
- Но в этом ничего нет опасного?
- Опасного, конечно, нет; но ему самому, вероятно, очень тягостна
жизнь.
Эти слова доктора нисколько не обеспокоили Домну Осиповну: она твердо
была уверена, что вся мизантропия Бегушева (что такое, собственно, за
болезнь мизантропия, Домна Осиповна хорошенько не понимала), - вся его
мизантропия произошла оттого, что к ней приехал муж.
- От этой болезни я надеюсь вылечить его, - сказала она.
- Без сомнения!.. - воскликнул Перехватов. - Женщины в этом случае
гораздо полезнее докторов! Кто любит и любим, тот не может скучать и
хандрить!
Домна Осиповна нисколько не оскорбилась на такое откровенное замечание
доктора, который, все еще находясь под влиянием беседы с Бегушевым и как бы
не удержавшись, присовокупил:
- Какой, однако, чудак господин Бегушев; я лечу во многих барских и
купеческих домах, но и там, даже между людьми самыми отсталыми, не встречал
таких оригиналов по мысли.
- Оттого, что он умнее этих людей, - заметила Домна Осиповна.
- Конечно, оттого! - подтвердил доктор, но вряд ли втайне думал это.
В передней Домна Осиповна, подавая ему на прощанье руку, вместе с тем
передала и десятирублевую бумажку, ценность которой Перехватов очень точно
определил по одному осязанию и мысленно остался не совсем доволен такой
платой. "Хотя бы за массу ругательств на докторов, которую я от господина
Бегушева выслушал, следовало бы мне заплатить пощедрее!" - подумал он.
- Барин скоро выздоровеет? - спросил вдруг каким-то диким голосом
Прокофий, тоже провожавший доктора.
- Вероятно, скоро! - успокоил его тот.
Физиономия Прокофия просияла.
Когда Д