- Господин Офонькин разговора даже об этом не любит, - заметил Тюменев.
- О, у меня есть его тысяча рублей! - произнес Янсутский. - Послезавтра
же затеваю обед от его имени и издерживаю всю эту тысячу.
- А я все-таки ее с вас взыщу, - возразил ему, смеясь, Офонькин.
- Как же вы ее взыщете, когда у вас никакого документа на нее нет?
- А это будет неблагородно с вашей стороны, - сказал, по-прежнему
смеясь, Офонькин.
- Неблагородно, но вкусно!.. Не правда ли, граф? - отнесся Янсутский к
Хвостикову, который на этот раз и сострить ничего не мог, до того был занят
разговором о своем предприятии.
Домна Осиповна обратила, наконец, внимание на то, что Бегушев мало что
все молчал, сидел насупившись, но у него даже какое-то страдание было
написано на лице. Она встала и подошла к нему.
- Отчего вы сегодня такой сердитый и недовольный? - спросила она его
ласково.
- Не всем же быть таким счастливым и довольным, как вы, - отвечал он
ей.
Домна Осиповна посмотрела при этом на него довольно пристально.
- Но и печалиться, кажется, особенно нечему, - проговорила она.
В ответ на это Бегушев ничего ей не сказал и, встав, обратился к
Тюменеву.
- Ты хочешь ехать со мной? - спросил он его.
- Да, мне пора!.. - отвечал тот, вставая.
Домна Осиповна при такой выходке Бегушева изменилась несколько в лице.
- А как же я-то? - спросила она его.
- Вы, вероятно, долго еще здесь пробудете, но мне вас дожидаться
некогда; а экипаж я за вами пришлю, - проговорил Бегушев скороговоркой, ища
свою шляпу.
Домна Осиповна видела, что он взбешен на нее до последней степени, но
за что именно, она понять не могла. Неужели он приревновал ее к Хмурину?..
Это было бы просто глупо с его стороны... Она, конечно, могла настоять,
чтобы Бегушев взял ее с собою, и дорогою сейчас же бы его успокоила; но для
Домны Осиповны, по ее характеру, дела были прежде всего, а она находила
нужным заставить Хмурина повторить еще раз свое обещание дать ей акций по
номинальной цене, и потому, как кошки ни скребли у ней на сердце, она
выдержала себя и ни слова больше не сказала Бегушеву.
Янсутский, услыхав о намерении двух своих гостей уехать, принялся их
останавливать.
- Будет, будет уж, достаточно вы подкупили нас вашим обедом, -
подтрунивал над ним Тюменев.
Янсутский окончательно струсил.
- Ваше превосходительство, неужели вы могли подумать? - говорил он,
прижимая руку к сердцу.
Тюменев начал раскланиваться с m-me Меровой и при этом явно сделал
чувствительные глаза.
- Вы, если я не ошибаюсь, постоянная жительница Москвы? - говорил он,
крепко-крепко пожимая ей руку.
- Нет, вовсе... конечно, когда мои знакомые... то есть, пока живет
здесь папа мой... - отвечала m-me Мерова, совершенно смутившись и при этом
чуть не проговорившись: "Пока Янсутский здесь живет"... - Летом, впрочем, я,
вероятно, буду жить в Петергофе...
- Надеюсь, что вы тогда дадите мне знать о себе, - продолжал Тюменев,
все еще не выпуская ее руки.
- Непременно, непременно! - отвечала m-me Мерова; ей, кажется, был
немножко смешон этот старикашка.
Домне Осиповне Тюменев поклонился довольно сухо; в действительности он
нашел ее гораздо хуже, чем она была на портрете; в своем зеленом платье она
просто показалась ему какой-то птицей расписной. Домна Осипов
- О, у меня есть его тысяча рублей! - произнес Янсутский. - Послезавтра
же затеваю обед от его имени и издерживаю всю эту тысячу.
- А я все-таки ее с вас взыщу, - возразил ему, смеясь, Офонькин.
- Как же вы ее взыщете, когда у вас никакого документа на нее нет?
- А это будет неблагородно с вашей стороны, - сказал, по-прежнему
смеясь, Офонькин.
- Неблагородно, но вкусно!.. Не правда ли, граф? - отнесся Янсутский к
Хвостикову, который на этот раз и сострить ничего не мог, до того был занят
разговором о своем предприятии.
Домна Осиповна обратила, наконец, внимание на то, что Бегушев мало что
все молчал, сидел насупившись, но у него даже какое-то страдание было
написано на лице. Она встала и подошла к нему.
- Отчего вы сегодня такой сердитый и недовольный? - спросила она его
ласково.
- Не всем же быть таким счастливым и довольным, как вы, - отвечал он
ей.
Домна Осиповна посмотрела при этом на него довольно пристально.
- Но и печалиться, кажется, особенно нечему, - проговорила она.
В ответ на это Бегушев ничего ей не сказал и, встав, обратился к
Тюменеву.
- Ты хочешь ехать со мной? - спросил он его.
- Да, мне пора!.. - отвечал тот, вставая.
Домна Осиповна при такой выходке Бегушева изменилась несколько в лице.
- А как же я-то? - спросила она его.
- Вы, вероятно, долго еще здесь пробудете, но мне вас дожидаться
некогда; а экипаж я за вами пришлю, - проговорил Бегушев скороговоркой, ища
свою шляпу.
Домна Осиповна видела, что он взбешен на нее до последней степени, но
за что именно, она понять не могла. Неужели он приревновал ее к Хмурину?..
Это было бы просто глупо с его стороны... Она, конечно, могла настоять,
чтобы Бегушев взял ее с собою, и дорогою сейчас же бы его успокоила; но для
Домны Осиповны, по ее характеру, дела были прежде всего, а она находила
нужным заставить Хмурина повторить еще раз свое обещание дать ей акций по
номинальной цене, и потому, как кошки ни скребли у ней на сердце, она
выдержала себя и ни слова больше не сказала Бегушеву.
Янсутский, услыхав о намерении двух своих гостей уехать, принялся их
останавливать.
- Будет, будет уж, достаточно вы подкупили нас вашим обедом, -
подтрунивал над ним Тюменев.
Янсутский окончательно струсил.
- Ваше превосходительство, неужели вы могли подумать? - говорил он,
прижимая руку к сердцу.
Тюменев начал раскланиваться с m-me Меровой и при этом явно сделал
чувствительные глаза.
- Вы, если я не ошибаюсь, постоянная жительница Москвы? - говорил он,
крепко-крепко пожимая ей руку.
- Нет, вовсе... конечно, когда мои знакомые... то есть, пока живет
здесь папа мой... - отвечала m-me Мерова, совершенно смутившись и при этом
чуть не проговорившись: "Пока Янсутский здесь живет"... - Летом, впрочем, я,
вероятно, буду жить в Петергофе...
- Надеюсь, что вы тогда дадите мне знать о себе, - продолжал Тюменев,
все еще не выпуская ее руки.
- Непременно, непременно! - отвечала m-me Мерова; ей, кажется, был
немножко смешон этот старикашка.
Домне Осиповне Тюменев поклонился довольно сухо; в действительности он
нашел ее гораздо хуже, чем она была на портрете; в своем зеленом платье она
просто показалась ему какой-то птицей расписной. Домна Осипов