л и выезжал обыкновенно из дому часов в восемь вечера.
- Ты куда так рано? - спросила его Домна Осиповна.
- Заеду в клуб, чтобы узнать там, что такое это за болтовня! - сказал
Перехватов.
Домна Осиповна на этот раз не кнюксила и не упрашивала мужа, чтобы он
посидел еще с ней и не спешил к своим больным.
- Да, поезжай и узнай, пожалуйста!.. Я предчувствую, что многое тут
надобно будет предпринять!.. - проговорила она.
Доктор ничего ей не ответил и уехал.
У Домны Осиповны действительно многое теснилось в голове: состояние
деда она точным образом не знала, а слышала только, что он очень богатый
человек. Главноуправляющего по имениям в Сибири Домна Осиповна несколькими
письмами вызывала к себе, однако тот, под разными предлогами, не являлся, и
очень возможно было, что совсем не явится к ней. Послать какого-нибудь
адвоката в Сибирь Домна Осиповна боялась, так как в последнее время к ней со
всех сторон доходили повествования о том, как адвокаты обманывают своих
клиентов, и особенно женщин, - что отчасти она испытала и на себе, в лице
Грохова. Самой ехать в Сибирь?.. Но ее здоровье, и без того уже потрясенное
разными житейскими волнениями, пожалуй, не выдержит; кроме того, Домна
Осиповна считала невозможным оставить и мужа, которого она ревновала, как
сама выражалась, ко всем его противным дамам.
Вообразив все это, Домна Осиповна начала плакать и нисколько не
старалась пересилить в себе начинающуюся истерику, что она делала первые
месяцы по выходе замуж. Она хотела хорошенько напугать мужа, чтобы он
приискал человека, которого можно было бы отправить в Сибирь: ему легче это
сделать, у него знакомых пропасть; а то пусть и сам едет в Сибирь, - у него
все-таки не будет там пациентов. Перехватов, сидя в своей щегольской карете,
тоже был в весьма беспокойном настроении духа. "Черт знает этих купцов, -
размышлял он, - сегодня у него миллионы, а завтра - ничего!.." Приятная
перспектива открывалась умственному взору красивого врача: разоренная
супруга - подержанная, больная, капризная и ревнивая!
Глава VI
Дня через два - через три Бегушев, по обыкновению, вышел довольно рано
из дому, чтобы бродить по Москве. Проходя мимо своей приходской церкви, он
встретил выходящего из нее священника, только что кончившего обедню.
- Здравствуйте! - пробасил тот, протягивая Бегушеву руку. - Вот вы
желали помогать бедным, - продолжал священник тем же басовым и монотонным
голосом, - вчера я ходил причащать одну даму... вероятно, благородного
происхождения, и живет она - умирающая, без всякой помощи и средств - у
поганой некрещеной жидовки!
- А в каком это доме? - спросил Бегушев.
- В большом угольном доме, против части, в подвальном этаже.
Бегушев, поблагодарив священника за известие, прямо отправился в
указанный ему дом. Он очень был доволен возможности найти существо, которому
приятно будет ему помогать. В этих стремлениях преследовать злых и помогать
именно несчастным людям в Бегушеве отражалось чисто прирожденное ему
рыцарство характера: он еще в школе всегда заступался за слабых и
смирненьких товарищей и тузил немилосердно, благодаря своей силе и мощности,
нахалов, буянов и подлецов; затрещины, которые он им задавал, носили даже
особое название: "бегушевская затрещина".
Чтобы пробрат
- Ты куда так рано? - спросила его Домна Осиповна.
- Заеду в клуб, чтобы узнать там, что такое это за болтовня! - сказал
Перехватов.
Домна Осиповна на этот раз не кнюксила и не упрашивала мужа, чтобы он
посидел еще с ней и не спешил к своим больным.
- Да, поезжай и узнай, пожалуйста!.. Я предчувствую, что многое тут
надобно будет предпринять!.. - проговорила она.
Доктор ничего ей не ответил и уехал.
У Домны Осиповны действительно многое теснилось в голове: состояние
деда она точным образом не знала, а слышала только, что он очень богатый
человек. Главноуправляющего по имениям в Сибири Домна Осиповна несколькими
письмами вызывала к себе, однако тот, под разными предлогами, не являлся, и
очень возможно было, что совсем не явится к ней. Послать какого-нибудь
адвоката в Сибирь Домна Осиповна боялась, так как в последнее время к ней со
всех сторон доходили повествования о том, как адвокаты обманывают своих
клиентов, и особенно женщин, - что отчасти она испытала и на себе, в лице
Грохова. Самой ехать в Сибирь?.. Но ее здоровье, и без того уже потрясенное
разными житейскими волнениями, пожалуй, не выдержит; кроме того, Домна
Осиповна считала невозможным оставить и мужа, которого она ревновала, как
сама выражалась, ко всем его противным дамам.
Вообразив все это, Домна Осиповна начала плакать и нисколько не
старалась пересилить в себе начинающуюся истерику, что она делала первые
месяцы по выходе замуж. Она хотела хорошенько напугать мужа, чтобы он
приискал человека, которого можно было бы отправить в Сибирь: ему легче это
сделать, у него знакомых пропасть; а то пусть и сам едет в Сибирь, - у него
все-таки не будет там пациентов. Перехватов, сидя в своей щегольской карете,
тоже был в весьма беспокойном настроении духа. "Черт знает этих купцов, -
размышлял он, - сегодня у него миллионы, а завтра - ничего!.." Приятная
перспектива открывалась умственному взору красивого врача: разоренная
супруга - подержанная, больная, капризная и ревнивая!
Глава VI
Дня через два - через три Бегушев, по обыкновению, вышел довольно рано
из дому, чтобы бродить по Москве. Проходя мимо своей приходской церкви, он
встретил выходящего из нее священника, только что кончившего обедню.
- Здравствуйте! - пробасил тот, протягивая Бегушеву руку. - Вот вы
желали помогать бедным, - продолжал священник тем же басовым и монотонным
голосом, - вчера я ходил причащать одну даму... вероятно, благородного
происхождения, и живет она - умирающая, без всякой помощи и средств - у
поганой некрещеной жидовки!
- А в каком это доме? - спросил Бегушев.
- В большом угольном доме, против части, в подвальном этаже.
Бегушев, поблагодарив священника за известие, прямо отправился в
указанный ему дом. Он очень был доволен возможности найти существо, которому
приятно будет ему помогать. В этих стремлениях преследовать злых и помогать
именно несчастным людям в Бегушеве отражалось чисто прирожденное ему
рыцарство характера: он еще в школе всегда заступался за слабых и
смирненьких товарищей и тузил немилосердно, благодаря своей силе и мощности,
нахалов, буянов и подлецов; затрещины, которые он им задавал, носили даже
особое название: "бегушевская затрещина".
Чтобы пробрат