бак подпискою не выпускать собак из квартиры.
- Он в свою квартиру и не пускает их... вс„ бегают по чужим кухням, -
заметил опять старший письмоводитель.
- Этта тут повар из большой квартиры ловко огрел эту серую собачонку:
целую кастрюлю кипятку кувырнул на нее! - рассказал письмоводитель помоложе.
Квартальный и вся прочая канцелярия его засмеялась.
Бегушев тем временем сел.
- Вам угодно что-нибудь приказать мне? - спросил его квартальный,
по-прежнему стоя на ногах.
- Просьба моя вся состоит в том, чтобы вы мне сказали: есть у вас
списки бедных вашего квартала? - проговорил Бегушев.
Вопрос этот так же удивил квартального, как и священника.
- У нас только паспорта записываются, - объяснил он, - мы стараемся
наблюдать, чтобы просрочек не было и чтобы вся прислуга имела чернорабочие
билеты.
- Только!.. - протянул Бегушев. - Но квартал, вероятно, вы обходите
каждодневно и знаете всех его жителей?
- Извините... господин Бегушев, если я не ошибаюсь?..
- Бегушев, - подтвердил тот, - меня вот вы знаете!
- Я видал вас часто в театре, когда бывал дежурным, а квартал я не могу
весь знать, потому что поступил сюда недавно.
- Но ваш помощник, может быть, знает?
- Не думаю!.. Он тоже недавно перешел.
- А вы не знаете? - обратился Бегушев к писарям.
- Мы вот с ними поступили, - отвечали те, показывая на квартального.
- В таком случае, предместник ваш не знает ли? - отнесся Бегушев к сему
последнему.
- И того не думаю!.. Он также был тут недолго; но для какой,
собственно, надобности вам нужны списки о бедных? - проговорил квартальный.
- Я желал бы помогать им немного!.. - пробормотал Бегушев.
Писаря при этом все переглянулись между собою.
- Для этого вам всего лучше обратиться в благотворительный дамский
комитет... там все сведения есть об этом!.. - посоветовал квартальный.
- Не пойду я туда! - отозвался сердито Бегушев.
"Вот вам вселюбящая церковь наша и всеведущая полиция! - рассуждал он,
идя домой, а затем ругнул всю Россию и больше всех самого себя: - Задумал я
делать, чего совсем не умею; захотел вдруг полюбить человечество, тогда как
всю жизнь никого не любил, кроме самого себя!"
Дома Бегушев, как нарочно, наскочил на довольно неприятную сцену.
Усевшись в своем кабинете, он услыхал, что в гостиной раздавался чей-то
мало знакомый ему мужской голос, и спросил подававшего ему кофей лакея:
- Кто у нас?
- Князь Мамелюков приехал к Аделаиде Ивановне, - отвечал тот.
Бегушев сделал недовольную мину. Князь Мамелюков был один из должников
Аделаиды Ивановны, которая, будучи почти каждодневно пилима Маремьяшей, что
"когда же вы, сударыня, будете собирать долги?.. Когда ж?.." - написала,
наконец, циркуляр ко всем своим должникам, приглашая их приехать к ней и
поговорить с ней в присутствии ее брата. Князь Мамелюков явился первый.
Бегушев, знавший его немного по обществу, всегда его презирал. Князь, при
своей гордой и благородной наружности, был отъявленный аферист и прожектер,
только не такой невинный, как граф Хвостиков. Он тоже писал проекты, но умел
их и проводить. Аделаиде Ивановне он должен был тысяч сорок и, конечно,
давным бы давно мог ей выплатить; но князь очень просто рассчитал, что
старушка, по своей доброте, никогда не решится подать на него вексель ко
взысканию. Время пройдет,
- Он в свою квартиру и не пускает их... вс„ бегают по чужим кухням, -
заметил опять старший письмоводитель.
- Этта тут повар из большой квартиры ловко огрел эту серую собачонку:
целую кастрюлю кипятку кувырнул на нее! - рассказал письмоводитель помоложе.
Квартальный и вся прочая канцелярия его засмеялась.
Бегушев тем временем сел.
- Вам угодно что-нибудь приказать мне? - спросил его квартальный,
по-прежнему стоя на ногах.
- Просьба моя вся состоит в том, чтобы вы мне сказали: есть у вас
списки бедных вашего квартала? - проговорил Бегушев.
Вопрос этот так же удивил квартального, как и священника.
- У нас только паспорта записываются, - объяснил он, - мы стараемся
наблюдать, чтобы просрочек не было и чтобы вся прислуга имела чернорабочие
билеты.
- Только!.. - протянул Бегушев. - Но квартал, вероятно, вы обходите
каждодневно и знаете всех его жителей?
- Извините... господин Бегушев, если я не ошибаюсь?..
- Бегушев, - подтвердил тот, - меня вот вы знаете!
- Я видал вас часто в театре, когда бывал дежурным, а квартал я не могу
весь знать, потому что поступил сюда недавно.
- Но ваш помощник, может быть, знает?
- Не думаю!.. Он тоже недавно перешел.
- А вы не знаете? - обратился Бегушев к писарям.
- Мы вот с ними поступили, - отвечали те, показывая на квартального.
- В таком случае, предместник ваш не знает ли? - отнесся Бегушев к сему
последнему.
- И того не думаю!.. Он также был тут недолго; но для какой,
собственно, надобности вам нужны списки о бедных? - проговорил квартальный.
- Я желал бы помогать им немного!.. - пробормотал Бегушев.
Писаря при этом все переглянулись между собою.
- Для этого вам всего лучше обратиться в благотворительный дамский
комитет... там все сведения есть об этом!.. - посоветовал квартальный.
- Не пойду я туда! - отозвался сердито Бегушев.
"Вот вам вселюбящая церковь наша и всеведущая полиция! - рассуждал он,
идя домой, а затем ругнул всю Россию и больше всех самого себя: - Задумал я
делать, чего совсем не умею; захотел вдруг полюбить человечество, тогда как
всю жизнь никого не любил, кроме самого себя!"
Дома Бегушев, как нарочно, наскочил на довольно неприятную сцену.
Усевшись в своем кабинете, он услыхал, что в гостиной раздавался чей-то
мало знакомый ему мужской голос, и спросил подававшего ему кофей лакея:
- Кто у нас?
- Князь Мамелюков приехал к Аделаиде Ивановне, - отвечал тот.
Бегушев сделал недовольную мину. Князь Мамелюков был один из должников
Аделаиды Ивановны, которая, будучи почти каждодневно пилима Маремьяшей, что
"когда же вы, сударыня, будете собирать долги?.. Когда ж?.." - написала,
наконец, циркуляр ко всем своим должникам, приглашая их приехать к ней и
поговорить с ней в присутствии ее брата. Князь Мамелюков явился первый.
Бегушев, знавший его немного по обществу, всегда его презирал. Князь, при
своей гордой и благородной наружности, был отъявленный аферист и прожектер,
только не такой невинный, как граф Хвостиков. Он тоже писал проекты, но умел
их и проводить. Аделаиде Ивановне он должен был тысяч сорок и, конечно,
давным бы давно мог ей выплатить; но князь очень просто рассчитал, что
старушка, по своей доброте, никогда не решится подать на него вексель ко
взысканию. Время пройдет,