тставной солдат с усами, бакенбардами и даже
в штанах с красным полинялым кантом.
- Ваше превосходительство, не пожертвуете ли чем-нибудь бедному
трапезнику! - больше как бы отрапортовал он.
- Вы из духовного звания? - спросил его Бегушев.
- Сын протопопа, ваше превосходительство, и по несчастию... в
трапезниках теперь очутился.
- Отчего?
- Оттого, что я тут маленько слаб!..
И трапезник щелкнул себя по галстуку.
- Тут много заливаете? - повторил Бегушев.
- Много-с! - подтвердил трапезник.
Такая откровенность его понравилась Бегушеву; он дал ему три рубля
серебром. Трапезник быстро, так что Бегушев не успел остеречься, поцеловал у
него руку.
- А это уж глупо! - сказал ему с досадой Бегушев.
- Виноват, ваше превосходительство, - отвечал трапезник, прикладывая
руки по швам.
В тот же самый день, часов в одиннадцать утра, Бегушев решился сходить
и в квартал, в надежде, что там не узнает ли чего-нибудь о бедных.
Выйдя из дому пешком, он обратился к первому же городовому.
- Где третий квартал помещается?.. - спросил он.
- Недалеко тут, ваше благородие, налево и во второй переулок направо, -
отвечал городовой.
- Ты мне, любезный, не так отвечай, а скажи: в каком именно по названию
переулке и в чьем доме?..
- Дому фамилию, ваше высокородие, я не запомню; переулка - тоже!
- В таком случае проводи меня или, может быть, и сам не найдешь?
Городовой рассмеялся добродушно.
- Как не найти, ваше благородие; только мне нельзя, - я на посту!
- Но у кого же мне узнать? - расспрашивал терпеливо Бегушев.
- Сейчас, ваше благородие, я кликну! - отвечал городовой и, побежав к
будке, крикнул: - Самойлов!
На этот зов из будки выскочил другой городовой - в рубашке и с куском
пирога во рту.
- В чьем доме квартал и как тут переулок этот зовут?.. Барин
спрашивает! - сказал ему первый городовой.
- В Загрябовском переулке, дом Друшелева, - отрезал тот бойко и
прожевывая в то же время пирог.
Бегушев пошел в Загрябовский переулок, прошел его несколько раз, но
дома Друшелева нигде не было; наконец, он совершенно случайно увидел в одном
из дворов, в самом заду его, дощечку с надписью: "3-й квартал". Дом же
принадлежал Дреймеру, а не Друшелеву, как назвал его городовой. Когда
Бегушев вошел в ворота, то на него кинулись две огромные шершавые и, видимо,
некормленые собаки и чуть было не схватили за пальто, так что он,
отмахиваясь только палкой, успел добраться до квартала.
Квартальный, молодой еще человек, при входе его поспешил встать.
- Что это у вас в общественном месте такие собаки, что пройти
невозможно?.. - сказал ему Бегушев.
Квартальный пожал плечами.
- Что делать-с!.. Вы не поверите - всех городовых почти перекусали.
- Но чьи же они?
- Жильца одного!.. Адвоката без практики...
- Говорит, что он очень мнителен и держит собак, чтобы не обокрали
его!.. - заметил старший письмоводитель.
- Да что у него украсть; ему и самому с собаками есть нечего! -
возразил другой письмоводитель помоложе.
- Но полиция имеет же против этого какие-нибудь средства? - сказал
Бегушев.
- Какие средства! - отвечал квартальный. - Должны составлять акты и
представлять мировому судье, а тот сам собачник; напишет резолюцию, чтобы
обязать владельца со
в штанах с красным полинялым кантом.
- Ваше превосходительство, не пожертвуете ли чем-нибудь бедному
трапезнику! - больше как бы отрапортовал он.
- Вы из духовного звания? - спросил его Бегушев.
- Сын протопопа, ваше превосходительство, и по несчастию... в
трапезниках теперь очутился.
- Отчего?
- Оттого, что я тут маленько слаб!..
И трапезник щелкнул себя по галстуку.
- Тут много заливаете? - повторил Бегушев.
- Много-с! - подтвердил трапезник.
Такая откровенность его понравилась Бегушеву; он дал ему три рубля
серебром. Трапезник быстро, так что Бегушев не успел остеречься, поцеловал у
него руку.
- А это уж глупо! - сказал ему с досадой Бегушев.
- Виноват, ваше превосходительство, - отвечал трапезник, прикладывая
руки по швам.
В тот же самый день, часов в одиннадцать утра, Бегушев решился сходить
и в квартал, в надежде, что там не узнает ли чего-нибудь о бедных.
Выйдя из дому пешком, он обратился к первому же городовому.
- Где третий квартал помещается?.. - спросил он.
- Недалеко тут, ваше благородие, налево и во второй переулок направо, -
отвечал городовой.
- Ты мне, любезный, не так отвечай, а скажи: в каком именно по названию
переулке и в чьем доме?..
- Дому фамилию, ваше высокородие, я не запомню; переулка - тоже!
- В таком случае проводи меня или, может быть, и сам не найдешь?
Городовой рассмеялся добродушно.
- Как не найти, ваше благородие; только мне нельзя, - я на посту!
- Но у кого же мне узнать? - расспрашивал терпеливо Бегушев.
- Сейчас, ваше благородие, я кликну! - отвечал городовой и, побежав к
будке, крикнул: - Самойлов!
На этот зов из будки выскочил другой городовой - в рубашке и с куском
пирога во рту.
- В чьем доме квартал и как тут переулок этот зовут?.. Барин
спрашивает! - сказал ему первый городовой.
- В Загрябовском переулке, дом Друшелева, - отрезал тот бойко и
прожевывая в то же время пирог.
Бегушев пошел в Загрябовский переулок, прошел его несколько раз, но
дома Друшелева нигде не было; наконец, он совершенно случайно увидел в одном
из дворов, в самом заду его, дощечку с надписью: "3-й квартал". Дом же
принадлежал Дреймеру, а не Друшелеву, как назвал его городовой. Когда
Бегушев вошел в ворота, то на него кинулись две огромные шершавые и, видимо,
некормленые собаки и чуть было не схватили за пальто, так что он,
отмахиваясь только палкой, успел добраться до квартала.
Квартальный, молодой еще человек, при входе его поспешил встать.
- Что это у вас в общественном месте такие собаки, что пройти
невозможно?.. - сказал ему Бегушев.
Квартальный пожал плечами.
- Что делать-с!.. Вы не поверите - всех городовых почти перекусали.
- Но чьи же они?
- Жильца одного!.. Адвоката без практики...
- Говорит, что он очень мнителен и держит собак, чтобы не обокрали
его!.. - заметил старший письмоводитель.
- Да что у него украсть; ему и самому с собаками есть нечего! -
возразил другой письмоводитель помоложе.
- Но полиция имеет же против этого какие-нибудь средства? - сказал
Бегушев.
- Какие средства! - отвечал квартальный. - Должны составлять акты и
представлять мировому судье, а тот сам собачник; напишет резолюцию, чтобы
обязать владельца со