его не воротишь! -
проговорила она.
- Почему? - спросил ее граф.
- Так, не воротишь! - повторила Домна Осиповна и не стала больше ни
слова говорить о Бегушеве; но Хвостиков все-таки вынес из этого разговора
твердое убеждение, что можно воротить это прошедшее и что он был бы очень
рад способствовать тому!
Возвратясь домой и увидев сидящую с Бегушевым старушку, граф несколько
удивился.
- Это сестра моя Адель! - пояснил ему Бегушев.
Граф Хвостиков при этом почему-то сконфузился, но потом сейчас же и
поправился.
- Еще одна минута, и я бы догадался, с кем имею честь встретиться, так
вы мало изменились!.. - говорил он, беря и целуя руку Аделаиды Ивановны. -
Извините, я по-старинному...
Старушка сначала тоже не узнала его.
- Граф Хвостиков! - объяснил и ей Бегушев.
- А, граф Хвостиков!.. - произнесла своим добрым голосом Аделаида
Ивановна, не без труда припоминая, что в одну из давнишних зим, когда она
жила в Москве, граф довольно часто у ней бывал и даже занял у ней двести
рублей, о которых она, по незначительности суммы, никогда бы, разумеется, не
решилась ему сказать; но граф, тоже не забывший этого обстоятельства,
все-таки счел за лучшее подольститься к старушке.
- Ну, что ваша музыка? - спросил он.
- Музыка? - переспросила не без удовольствия Аделаида Ивановна. - Играю
еще... Фортепьян только у меня хороших нет!
- Здесь Вирт превосходный! - говорил Хвостиков, показывая рукой на
стоявший в гостиной рояль. - Надеюсь, что вы подарите нам несколько ваших
волшебных звуков!
- Да, поиграю как-нибудь, - отвечала Аделаида Ивановна, очень довольная
любезничаньем графа.
В это время вошла Минодора и доложила ей:
- Ваша Маремьяша прислала сына дьячка сказать вам, что пора домой;
затемнеет очень, и вы будете бояться ехать!
- Да, да, пора!.. - заторопилась старушка.
- Но карета готова ли? - спросил Бегушев.
- Подана-с... у крыльца, - отвечала Минодора.
Аделаида Ивановна расцеловалась с братом и при этом говорила:
- Какова Маремьяша моя? Каково усердие ее?
"Хороша, нечего сказать!" - думал про себя Бегушев, а вслух проговорил
Минодоре:
- Адель завтра же переезжает ко мне!.. Скажи ты это Маремьяше этой!
- Скажу-с! - отвечала та.
Старушка пошла. Граф Хвостиков провожал ее. Она было хотела не
позволить ему этого, но он следовал за ней и посадил ее под руку в карету.
В продолжение всего остального вечера граф Хвостиков не решался
заговорить с Бегушевым о Домне Осиповне, но за ужином, выпив стакана два
красного вина, отважился на то.
- Я сегодня, между прочим, был и даже обедал у Домны Осиповны, которая
переехала близехонько сюда, на Никитскую, в свой новый дом.
- Для чего вы так поспешили? Я не знал, что вы такие с ней друзья! -
заметил Бегушев, немного вспыхнувший от слов графа.
- Мы давно с ней дружны, - отвечал тот, - и я убедился... Впрочем, я не
знаю, позволишь ли ты мне быть с тобою совершенно откровенным...
- Будь! - разрешил ему Бегушев.
Краска все более и более появлялась в лице его.
- Я убедился, - продолжал граф, - что она тебя до сих пор любит!
Бегушев окончательно вспыхнул.
- А при этом других двух любит и сверх того супруга обожает! -
проговорил он с ядовитостью.
- Кого ж она любит?.. Неправда! - воскликнул граф.
- Но ты сам же
проговорила она.
- Почему? - спросил ее граф.
- Так, не воротишь! - повторила Домна Осиповна и не стала больше ни
слова говорить о Бегушеве; но Хвостиков все-таки вынес из этого разговора
твердое убеждение, что можно воротить это прошедшее и что он был бы очень
рад способствовать тому!
Возвратясь домой и увидев сидящую с Бегушевым старушку, граф несколько
удивился.
- Это сестра моя Адель! - пояснил ему Бегушев.
Граф Хвостиков при этом почему-то сконфузился, но потом сейчас же и
поправился.
- Еще одна минута, и я бы догадался, с кем имею честь встретиться, так
вы мало изменились!.. - говорил он, беря и целуя руку Аделаиды Ивановны. -
Извините, я по-старинному...
Старушка сначала тоже не узнала его.
- Граф Хвостиков! - объяснил и ей Бегушев.
- А, граф Хвостиков!.. - произнесла своим добрым голосом Аделаида
Ивановна, не без труда припоминая, что в одну из давнишних зим, когда она
жила в Москве, граф довольно часто у ней бывал и даже занял у ней двести
рублей, о которых она, по незначительности суммы, никогда бы, разумеется, не
решилась ему сказать; но граф, тоже не забывший этого обстоятельства,
все-таки счел за лучшее подольститься к старушке.
- Ну, что ваша музыка? - спросил он.
- Музыка? - переспросила не без удовольствия Аделаида Ивановна. - Играю
еще... Фортепьян только у меня хороших нет!
- Здесь Вирт превосходный! - говорил Хвостиков, показывая рукой на
стоявший в гостиной рояль. - Надеюсь, что вы подарите нам несколько ваших
волшебных звуков!
- Да, поиграю как-нибудь, - отвечала Аделаида Ивановна, очень довольная
любезничаньем графа.
В это время вошла Минодора и доложила ей:
- Ваша Маремьяша прислала сына дьячка сказать вам, что пора домой;
затемнеет очень, и вы будете бояться ехать!
- Да, да, пора!.. - заторопилась старушка.
- Но карета готова ли? - спросил Бегушев.
- Подана-с... у крыльца, - отвечала Минодора.
Аделаида Ивановна расцеловалась с братом и при этом говорила:
- Какова Маремьяша моя? Каково усердие ее?
"Хороша, нечего сказать!" - думал про себя Бегушев, а вслух проговорил
Минодоре:
- Адель завтра же переезжает ко мне!.. Скажи ты это Маремьяше этой!
- Скажу-с! - отвечала та.
Старушка пошла. Граф Хвостиков провожал ее. Она было хотела не
позволить ему этого, но он следовал за ней и посадил ее под руку в карету.
В продолжение всего остального вечера граф Хвостиков не решался
заговорить с Бегушевым о Домне Осиповне, но за ужином, выпив стакана два
красного вина, отважился на то.
- Я сегодня, между прочим, был и даже обедал у Домны Осиповны, которая
переехала близехонько сюда, на Никитскую, в свой новый дом.
- Для чего вы так поспешили? Я не знал, что вы такие с ней друзья! -
заметил Бегушев, немного вспыхнувший от слов графа.
- Мы давно с ней дружны, - отвечал тот, - и я убедился... Впрочем, я не
знаю, позволишь ли ты мне быть с тобою совершенно откровенным...
- Будь! - разрешил ему Бегушев.
Краска все более и более появлялась в лице его.
- Я убедился, - продолжал граф, - что она тебя до сих пор любит!
Бегушев окончательно вспыхнул.
- А при этом других двух любит и сверх того супруга обожает! -
проговорил он с ядовитостью.
- Кого ж она любит?.. Неправда! - воскликнул граф.
- Но ты сам же