ыло возразить генерал.
- Не говори неправду: это было только в Лондоне! - объявила ему
супруга.
- Я, наконец, перезабыл, где и что видел, - этому столько времени
прошло! - произнес генерал с досадой.
- И подобные вещи можно забывать!.. Забывать могут!.. - воскликнула
Татьяна Васильевна. - Стыдись!.. Это простительно такому неверующему ни во
что, как Бегушев, а не тебе!
Генерал постоянно притворялся перед женой и выдавал себя за искреннего
последователя спиритизма.
- Почему же вы меня считаете совершенно неверующим? - спросил Бегушев
по наружности смиренным и покорным голосом.
- Потому что спиритизм отыскивает сердца простые, а не такие, как ваше!
- Мое сердце точно такое же, как у Тюменева! - возразил Бегушев.
- Теперь - да! - оно такое же, но прежде сердца ваши были разные! -
произнесла знаменательно Татьяна Васильевна. - Ефим Федорович верит искренне
в спиритизм!
Тюменев, в самом деле, всегда очень терпеливо выслушивал Татьяну
Васильевну, когда она по целым часам развивала перед ним всевозможные
объяснения спиритических явлений.
- Если бы я и неверующий был, то согласитесь, что могу сделаться и
верующим: уверовал же Савл{188} во Христа, - говорил Бегушев, как бы
угадывая тайное намерение Татьяны Васильевны посвятить его в адепты
спиритизма.
Золотушные глаза той при этом заблистали.
- Вы правду это говорите или нет? - спросила она.
- Как кажется мне, что правду, - отвечал Бегушев уже уклончиво.
- В таком случае вот видите что, - произнесла Татьяна Васильевна,
энергически повертываясь лицом к Бегушеву на своем длинном кресле, на
котором она до того полулежала, вся обернутая пледами, и при этом ее
повороте от нее распространился запах камфары на весь вагон. - Поедемте
вместе со мной на будущее лето по этой ненавистной мне Европе: я вас введу
во все спиритические общества, и вы, может быть, в самом деле уверуете!..
- Пожалуй!.. - согласился Бегушев, бывший, как мы видели, в этот вечер
в давно уже небывалом у него веселом настроении и даже не на шутку
подумавший, что было бы очень забавно прокатиться по Европе с смешной
кузиной и поближе посмотреть спиритов. Он этого нового шарлатанства
человечества не знал еще в подробностях.
- Не верь, ma chere, не поедет!.. Он в Париже даже скучал, а поедет он
с тобой!.. - неосторожно проговорился генерал: он по опыту знал, каково было
путешествовать с его супругой.
- С тобой он скучал, а со мной не будет! Не правда ли? - спросила
Татьяна Васильевна Бегушева.
- Конечно, - подтвердил тот и потом вдруг встал: ему уж надоело
дурачиться.
- До свиданья! - сказал он.
- Куда же вы? - спросила Татьяна Васильевна почти с испугом.
- Спать хочу!
- При таком интересном разговоре... спать идти, - возразила обиженным
голосом Татьяна Васильевна.
- Разговор очень интересен, но спать все-таки надо.
- А если вы такой любитель сна, то я вас не возьму с собой в Европу!
- Очень жаль! - сказал Бегушев и перешел на самое отдаленное кресло.
Генерал в душе благодарил бога, что разговор между Бегушевым и его
супругой кончился, не приняв чересчур острого характера.
Бегушев, улегшись на кресло, притворился, что заснул, а Татьяна
Васильевна начала читать духовный журнал, чем она постоянно утешала
- Не говори неправду: это было только в Лондоне! - объявила ему
супруга.
- Я, наконец, перезабыл, где и что видел, - этому столько времени
прошло! - произнес генерал с досадой.
- И подобные вещи можно забывать!.. Забывать могут!.. - воскликнула
Татьяна Васильевна. - Стыдись!.. Это простительно такому неверующему ни во
что, как Бегушев, а не тебе!
Генерал постоянно притворялся перед женой и выдавал себя за искреннего
последователя спиритизма.
- Почему же вы меня считаете совершенно неверующим? - спросил Бегушев
по наружности смиренным и покорным голосом.
- Потому что спиритизм отыскивает сердца простые, а не такие, как ваше!
- Мое сердце точно такое же, как у Тюменева! - возразил Бегушев.
- Теперь - да! - оно такое же, но прежде сердца ваши были разные! -
произнесла знаменательно Татьяна Васильевна. - Ефим Федорович верит искренне
в спиритизм!
Тюменев, в самом деле, всегда очень терпеливо выслушивал Татьяну
Васильевну, когда она по целым часам развивала перед ним всевозможные
объяснения спиритических явлений.
- Если бы я и неверующий был, то согласитесь, что могу сделаться и
верующим: уверовал же Савл{188} во Христа, - говорил Бегушев, как бы
угадывая тайное намерение Татьяны Васильевны посвятить его в адепты
спиритизма.
Золотушные глаза той при этом заблистали.
- Вы правду это говорите или нет? - спросила она.
- Как кажется мне, что правду, - отвечал Бегушев уже уклончиво.
- В таком случае вот видите что, - произнесла Татьяна Васильевна,
энергически повертываясь лицом к Бегушеву на своем длинном кресле, на
котором она до того полулежала, вся обернутая пледами, и при этом ее
повороте от нее распространился запах камфары на весь вагон. - Поедемте
вместе со мной на будущее лето по этой ненавистной мне Европе: я вас введу
во все спиритические общества, и вы, может быть, в самом деле уверуете!..
- Пожалуй!.. - согласился Бегушев, бывший, как мы видели, в этот вечер
в давно уже небывалом у него веселом настроении и даже не на шутку
подумавший, что было бы очень забавно прокатиться по Европе с смешной
кузиной и поближе посмотреть спиритов. Он этого нового шарлатанства
человечества не знал еще в подробностях.
- Не верь, ma chere, не поедет!.. Он в Париже даже скучал, а поедет он
с тобой!.. - неосторожно проговорился генерал: он по опыту знал, каково было
путешествовать с его супругой.
- С тобой он скучал, а со мной не будет! Не правда ли? - спросила
Татьяна Васильевна Бегушева.
- Конечно, - подтвердил тот и потом вдруг встал: ему уж надоело
дурачиться.
- До свиданья! - сказал он.
- Куда же вы? - спросила Татьяна Васильевна почти с испугом.
- Спать хочу!
- При таком интересном разговоре... спать идти, - возразила обиженным
голосом Татьяна Васильевна.
- Разговор очень интересен, но спать все-таки надо.
- А если вы такой любитель сна, то я вас не возьму с собой в Европу!
- Очень жаль! - сказал Бегушев и перешел на самое отдаленное кресло.
Генерал в душе благодарил бога, что разговор между Бегушевым и его
супругой кончился, не приняв чересчур острого характера.
Бегушев, улегшись на кресло, притворился, что заснул, а Татьяна
Васильевна начала читать духовный журнал, чем она постоянно утешала