шленников: "Наши заатлантические друзья!"
- Но Америка - та же Европа. Это все переселенцы европейские! - заметил
Бегушев.
- Да, но какие переселенцы! - произнесла Татьяна Васильевна, прищуривая
свои золотушные глаза. - Это все сектанты, не хотевшие, чтобы церковь была
подчинена государству, не признававшие ни папы, ни Лютера!
- Я скорее полагаю, что это просто были люди беспорядка -
антигосударственники.
- А вы думаете, что я за государство? Что я государственница? -
спросила Татьяна Васильевна каким-то уж торжественным тоном. - Впрочем, об
этом не время и не место говорить!
- Кажется! - произнес, грустно усмехаясь, генерал.
- Но зато, вот видите, муж ваш - чистейший государственник! - указал на
генерала Бегушев.
- Он, я думаю, ни то, ни другое! - отозвалась с презрительной гримасой
Татьяна Васильевна.
- Нет, я - государственник! - возразил генерал, начинавший не на шутку
сердиться на Бегушева, что тот болтал всю эту чепуху с его супругой, которую
Трахов, в свою очередь, тоже считал дурой, но только ученой и начитанной. В
настоящий момент, когда разговор коснулся государства, генерал более всего
боялся, чтобы речь как-нибудь не зашла о Петре Великом, - пункт, на котором
Татьяна Васильевна была почти помешана и обыкновенно во всеуслышание
объявляла, что она с детских лет все, что писалось о Петре Великом,
обыкновенно закалывала булавкою и не читала! "Поэтому вы не знаете деяний
Петра?" - осмеливались ей замечать некоторые. - "Знаю!" - восклицала Татьяна
Васильевна и затем начинала говорить часа два-три... На этот раз она, слава
богу, о Петре не вспомнила, может быть потому, что в голове ее вдруг
мелькнула мысль, что нельзя ли Бегушева обратить к спиритизму, так как он
перед тем только сказал, что это учение есть великое открытие нашего
времени!
- А что, скажите, как поживает спиритизм в Париже? - спросила она
сначала издалека и как бы в шутку.
- Не знаю, я что-то там с ним не встречался! - отвечал Бегушев. - Не
правда ли, кузен, мы не встречались в Париже с спиритизмом! - обратился он к
генералу.
Тот обмер.
- Нет, я там бывал на нескольких сеансах спиритов, - пробормотал он.
- Он бывал на сеансах... - повторила за мужем Татьяна Васильевна. -
Расскажи, что ты там видел?
Генерал поставлен был в отчаянное положение: он, как справедливо
говорил Бегушев, нигде не встречался с спиритизмом; но, возвратясь в Россию
и желая угодить жене, рассказал ей все, что пробегал в газетах о
спиритических опытах, и, разумеется, только то, что говорилось в пользу их.
- Что ты видел, рассказывай! - повторила Татьяна Васильевна.
- Видел я женскую руку и плечи, - начал он.
- Женских рук и плеч мы с вами, кузен, много видели; но, сколько
помнится, все это были живые и на земле существующие! - заметил Бегушев.
Генерал чуть не провалился на месте.
- Бегушев, не забывайтесь, - вы знаете, что я терпеть не могу этого! -
сказала строго Татьяна Васильевна.
- Чего этого? - спросил Бегушев.
- Ну, будет! Пожалуйста, не развивайте далее. Говори, что ты еще видел!
- повторила она снова мужу.
- Еще видел я... видел летающие гитары! - бухнул тот на авось.
- Нет, постойте, этого вы не могли, кузен, видеть: это было в Лондоне!
- остановил его Бегушев.
- Точно то же было и в Париже! - вздумал б
- Но Америка - та же Европа. Это все переселенцы европейские! - заметил
Бегушев.
- Да, но какие переселенцы! - произнесла Татьяна Васильевна, прищуривая
свои золотушные глаза. - Это все сектанты, не хотевшие, чтобы церковь была
подчинена государству, не признававшие ни папы, ни Лютера!
- Я скорее полагаю, что это просто были люди беспорядка -
антигосударственники.
- А вы думаете, что я за государство? Что я государственница? -
спросила Татьяна Васильевна каким-то уж торжественным тоном. - Впрочем, об
этом не время и не место говорить!
- Кажется! - произнес, грустно усмехаясь, генерал.
- Но зато, вот видите, муж ваш - чистейший государственник! - указал на
генерала Бегушев.
- Он, я думаю, ни то, ни другое! - отозвалась с презрительной гримасой
Татьяна Васильевна.
- Нет, я - государственник! - возразил генерал, начинавший не на шутку
сердиться на Бегушева, что тот болтал всю эту чепуху с его супругой, которую
Трахов, в свою очередь, тоже считал дурой, но только ученой и начитанной. В
настоящий момент, когда разговор коснулся государства, генерал более всего
боялся, чтобы речь как-нибудь не зашла о Петре Великом, - пункт, на котором
Татьяна Васильевна была почти помешана и обыкновенно во всеуслышание
объявляла, что она с детских лет все, что писалось о Петре Великом,
обыкновенно закалывала булавкою и не читала! "Поэтому вы не знаете деяний
Петра?" - осмеливались ей замечать некоторые. - "Знаю!" - восклицала Татьяна
Васильевна и затем начинала говорить часа два-три... На этот раз она, слава
богу, о Петре не вспомнила, может быть потому, что в голове ее вдруг
мелькнула мысль, что нельзя ли Бегушева обратить к спиритизму, так как он
перед тем только сказал, что это учение есть великое открытие нашего
времени!
- А что, скажите, как поживает спиритизм в Париже? - спросила она
сначала издалека и как бы в шутку.
- Не знаю, я что-то там с ним не встречался! - отвечал Бегушев. - Не
правда ли, кузен, мы не встречались в Париже с спиритизмом! - обратился он к
генералу.
Тот обмер.
- Нет, я там бывал на нескольких сеансах спиритов, - пробормотал он.
- Он бывал на сеансах... - повторила за мужем Татьяна Васильевна. -
Расскажи, что ты там видел?
Генерал поставлен был в отчаянное положение: он, как справедливо
говорил Бегушев, нигде не встречался с спиритизмом; но, возвратясь в Россию
и желая угодить жене, рассказал ей все, что пробегал в газетах о
спиритических опытах, и, разумеется, только то, что говорилось в пользу их.
- Что ты видел, рассказывай! - повторила Татьяна Васильевна.
- Видел я женскую руку и плечи, - начал он.
- Женских рук и плеч мы с вами, кузен, много видели; но, сколько
помнится, все это были живые и на земле существующие! - заметил Бегушев.
Генерал чуть не провалился на месте.
- Бегушев, не забывайтесь, - вы знаете, что я терпеть не могу этого! -
сказала строго Татьяна Васильевна.
- Чего этого? - спросил Бегушев.
- Ну, будет! Пожалуйста, не развивайте далее. Говори, что ты еще видел!
- повторила она снова мужу.
- Еще видел я... видел летающие гитары! - бухнул тот на авось.
- Нет, постойте, этого вы не могли, кузен, видеть: это было в Лондоне!
- остановил его Бегушев.
- Точно то же было и в Париже! - вздумал б