ые.
- Это Аннушка. Спрячься! - сказал Еспер Иваныч торопливо Павлу,
показывая ему головой на драпировку.
Павел сначала и не понял его.
- Спрячься, пожалуйста, напугаем ее! - повторил Еспер Иваныч почти
упрашивающим голосом.
Как ни не хотелось Павлу, однако он исполнил желание дяди и спрятался
за драпировку.
Анна Гавриловна вошла вся раскрасневшаяся.
- Ой, как устала! - начала она своим развязным тоном. - Шла-шла по этим
проклятым переулкам, словно и конца им нет!
- Что же извозчика не взяла, ништо тебе! - сказал ей Еспер Иваныч с
укором.
- Не люблю я этих извозчиков!.. Прах его знает - какой чужой мужик,
поезжай с ним по всем улицам! - отшутилась Анна Гавриловна, но в самом деле
она не ездила никогда на извозчиках, потому что это казалось ей очень
разорительным, а она обыкновенно каждую копейку Еспера Иваныча, особенно
когда ей приходилось тратить для самой себя, берегла, как бог знает что.
- А вот за то, что ты побоялась мужика, мы покажем тебе привидение!..
Прекрасный незнакомец, выйди! - обратился Еспер Иваныч к драпировке.
Павел вышел из-под нее, очень довольный, что засада его наконец
кончилась.
- Ай, батюшки, кто это! - воскликнула Анна Гавриловна, в самом деле
испугавшись.
Еспер Иваныч от души смеялся этому.
- Вот не гадано, не думано! - продолжала Анна Гавриловна,
поуспокоившись. - Давно ли изволили приехать? - прибавила она, обращаясь с
своей доброй улыбкой к Павлу.
- Сегодня, - отвечал тот ей, стараясь насильно улыбнуться.
- А что, - продолжала Анна Гавриловна после некоторого молчания и как
бы насмешливым голосом, - не видали ли вы нашей Клеопатры Петровны Фатеевой?
- Видел, - отвечал Павел. Ему показалось, что скрыть это было бы
какой-то трусостью с его стороны.
- Слышали, какую она штуку отпустила, - уехала от мужа-то?
- И прекрасно сделала: не век же ей было подставлять ему свою голову! -
произнес Павел серьезно. Он видел, что Анна Гавриловна относилась к m-me
Фатеевой почему-то не совсем приязненно, и хотел в этом случае поспорить с
ней.
- Что тут прекрасного-то? - воскликнула, в свою очередь, Анна
Гавриловна. - Зачем же она обобрала-то его, почесть что ограбила?
- Кто же его обирал? - спросил сердито Павел.
- Как кто? Этакого слабого человека целую неделю поймя поили, а потом
стали дразнить. Господин Постен в глазах при нем почесть что в губы
поцеловал Клеопатру Петровну... его и взорвало; он и кинулся с ножом, а тут
набрали какой-то сволочи чиновничишков, связали его и стали пужать, что в
острог его посадят; за неволю дал вексель, чтобы откупиться только... Так
разве благородные господа делают?
Павел грустно и ядовито улыбнулся.
- Не знаю, Анна Гавриловна, - начал он, покачивая головой, - из каких
вы источников имеете эти сведения, но только, должно быть, из весьма
недостоверных; вероятно - из какой-нибудь кухни или передней.
Анна Гавриловна при этом немного покраснела.
- Действительно, - продолжал Павел докторальным тоном, - он бросился на
нее с ножом, а потом, как все дрянные люди в подобных случаях делают,
испугался очень этого и дал ей вексель; и она, по-моему, весьма благоразумно
сделала, что взяла его; потому что жить долее с таким пьяницей и негодяем
недоставало никакого терпения, а оставить его и самой умира
- Это Аннушка. Спрячься! - сказал Еспер Иваныч торопливо Павлу,
показывая ему головой на драпировку.
Павел сначала и не понял его.
- Спрячься, пожалуйста, напугаем ее! - повторил Еспер Иваныч почти
упрашивающим голосом.
Как ни не хотелось Павлу, однако он исполнил желание дяди и спрятался
за драпировку.
Анна Гавриловна вошла вся раскрасневшаяся.
- Ой, как устала! - начала она своим развязным тоном. - Шла-шла по этим
проклятым переулкам, словно и конца им нет!
- Что же извозчика не взяла, ништо тебе! - сказал ей Еспер Иваныч с
укором.
- Не люблю я этих извозчиков!.. Прах его знает - какой чужой мужик,
поезжай с ним по всем улицам! - отшутилась Анна Гавриловна, но в самом деле
она не ездила никогда на извозчиках, потому что это казалось ей очень
разорительным, а она обыкновенно каждую копейку Еспера Иваныча, особенно
когда ей приходилось тратить для самой себя, берегла, как бог знает что.
- А вот за то, что ты побоялась мужика, мы покажем тебе привидение!..
Прекрасный незнакомец, выйди! - обратился Еспер Иваныч к драпировке.
Павел вышел из-под нее, очень довольный, что засада его наконец
кончилась.
- Ай, батюшки, кто это! - воскликнула Анна Гавриловна, в самом деле
испугавшись.
Еспер Иваныч от души смеялся этому.
- Вот не гадано, не думано! - продолжала Анна Гавриловна,
поуспокоившись. - Давно ли изволили приехать? - прибавила она, обращаясь с
своей доброй улыбкой к Павлу.
- Сегодня, - отвечал тот ей, стараясь насильно улыбнуться.
- А что, - продолжала Анна Гавриловна после некоторого молчания и как
бы насмешливым голосом, - не видали ли вы нашей Клеопатры Петровны Фатеевой?
- Видел, - отвечал Павел. Ему показалось, что скрыть это было бы
какой-то трусостью с его стороны.
- Слышали, какую она штуку отпустила, - уехала от мужа-то?
- И прекрасно сделала: не век же ей было подставлять ему свою голову! -
произнес Павел серьезно. Он видел, что Анна Гавриловна относилась к m-me
Фатеевой почему-то не совсем приязненно, и хотел в этом случае поспорить с
ней.
- Что тут прекрасного-то? - воскликнула, в свою очередь, Анна
Гавриловна. - Зачем же она обобрала-то его, почесть что ограбила?
- Кто же его обирал? - спросил сердито Павел.
- Как кто? Этакого слабого человека целую неделю поймя поили, а потом
стали дразнить. Господин Постен в глазах при нем почесть что в губы
поцеловал Клеопатру Петровну... его и взорвало; он и кинулся с ножом, а тут
набрали какой-то сволочи чиновничишков, связали его и стали пужать, что в
острог его посадят; за неволю дал вексель, чтобы откупиться только... Так
разве благородные господа делают?
Павел грустно и ядовито улыбнулся.
- Не знаю, Анна Гавриловна, - начал он, покачивая головой, - из каких
вы источников имеете эти сведения, но только, должно быть, из весьма
недостоверных; вероятно - из какой-нибудь кухни или передней.
Анна Гавриловна при этом немного покраснела.
- Действительно, - продолжал Павел докторальным тоном, - он бросился на
нее с ножом, а потом, как все дрянные люди в подобных случаях делают,
испугался очень этого и дал ей вексель; и она, по-моему, весьма благоразумно
сделала, что взяла его; потому что жить долее с таким пьяницей и негодяем
недоставало никакого терпения, а оставить его и самой умира