- Тем, что он будет служить для мужа некоторым страхом.
- Но ведь вы уж больше не живете с вашим мужем?
- Да, но он может меня потребовать к себе каждую минуту.
Павел задумался; в продолжение всей этой сцены он вел себя как бы
солиднейший мужчина.
- Вот об этом-то, друг мой, собственно, я и хотела посоветоваться с
вами: имею ли я право воспользоваться этим векселем или нет?
Павел развел руками и начал не без важности:
- По-моему, имеете и нет; не имеете права, потому что муж ваш не желает
вам оставить этот вексель, а имеете его, потому что он заел весь ваш век;
следовательно, должен поплатиться с вами не только деньгами, но даже жизнию,
если бы вы потребовали того!..
- Да, подите, - люди разве рассудят так!.. Никто этого не знает, да и
знать не хочет!.. Я здесь совершенно одна, ни посоветоваться мне не с кем,
ни заступиться за меня некому! - проговорила m-me Фатеева и заплакала
горькими-горькими слезами.
Павлу сделалось до глубины души ее жаль.
- Что ж вам за дело до людей!.. - воскликнул он сколь возможно более
убедительным тоном. - Ну и пусть себе судят, как хотят! - А что, Мари,
скажите, знает эту грустную вашу повесть? - прибавил он: ему давно уже
хотелось поговорить о своем сокровище Мари.
- Кажется, знает!.. - отвечала Фатеева довольно холодно. - По крайней
мере, я слышала, что муж к ней и к Есперу Иванычу, как к родственникам
своим, писал обо всем, и она, вероятно, больше симпатизирует ему.
- Мари? - спросил Павел с удивлением.
- Да, - отвечала Фатеева, - она в этом случае ужасная пуристка, -
особенно в отношении других.
- А в отношении себя что же? - сказал Павел. Он видел, что m-me Фатеева
была за что-то очень сердита на Мари.
- О, в отношении себя нет! - говорила та. - Хоть бы с вами, - вы ведь к
ней неравнодушны!
- Я? - спросил Павел, покраснев.
- Да, вы!.. И даже очень неравнодушны, - так?
- Может быть, - отвечал Павел, улыбаясь: он очень рад был этому
вопросу.
- С вами, по-моему, - продолжала Фатеева грустно-серьезным тоном, - она
очень нехорошо поступала; она видела ваши чувства к себе, почему же она не
сказала вам, что любит другого?
- Мари любит другого?.. Но кого же? - спросил Павел каким-то глухим и
торопливым голосом.
- Там одного господина; их, вероятно, скоро свадьба будет.
Павел почувствовал, что у него в голове как бы что-то такое лопнуло.
- Как же это?.. Я у самой вас спрашивал: нет ли чего особенного у Мари
в Москве, и вы решительно сказали, что нет! - проговорил он с укоризною.
- Друг мой!.. - воскликнула Фатеева. - Я никак не могла тогда сказать
вам того! Мари умоляла меня и взяла с меня клятву, чтобы я не проговорилась
вам о том как-нибудь. Она не хотела, как сама мне говорила, огорчать вас.
"Пусть, говорит, он учится теперь как можно лучше!"
- Хорошо еще и то, - произнес с грустной насмешкой Павел, - что
обманывали по крайней мере с благодетельною целью!.. Что же ее будущий
супруг - господин офицер, гусар, генерал?
- Он - артиллерийский полковник; очень хороший, говорят, человек; эта
привязанность старинная; у них это сватанье тянется года уж три...
- Что же так долго мешало их счастию?
- Сама Мари, разумеется... Она в этом случае, я не знаю, какая-то
нерешительная, что ли, стыдливая: какого труда, я думаю, ей стоило с