- Когда лучше узнаю историю, то и обсужу это! - отвечал Павел тоже сухо
и ушел; но куда было девать оставшиеся несколько часов до ночи? Павлу пришла
в голову мысль сходить в дом к Есперу Иванычу и посмотреть на те места, где
он так счастливо и безмятежно провел около года, а вместе с тем узнать, нет
ли каких известий и от Имплевых.
Самый дом и вся обстановка около него как бы вовсе не изменились:
ворота так же были отворены, крыльцо - отперто; даже на окне, в зале, как
Павлу показалось, будто бы лежал дорожный саквояж, "Что за чудо, уж не
воротились ли они из Москвы?" - подумал он и пошел в самый дом. Там его, у
самых входных дверей, встретил проворно выбежавший из комнат оставленный при
доме, в виде дворника, старый лакей Еспера Иваныча, Силантий. Захлопнув за
собой дверь, он, сверх того, заслонил ее своей собственной особой. Лицо его
было сконфуженно и растерянно.
- А что, от Еспера Иваныча есть известия? - спросил удивленный всем
этим Павел.
- Никак нет-с! - отвечал Силантий, не отходя от дверей.
- Пусти меня в дом; я хочу посмотреть комнату Мари.
- Никак нельзя-с! - отвечал старик испуганным голосом.
- Отчего же нельзя? - спросил Павел.
- Нельзя-с! - повторил Силантий. - Позвольте-с, я доложу, - прибавил он
и, как бы сам не понимая, что делает, отворил дверь, юркнул в нее и, как
слышно было, заперев ее, куда-то проворно побежал по дому.
Павел от удивления не знал, что и подумать. Наконец, Силантий
возвратился, отворил дверь как-то уж не сконфуженно, а больше таинственно;
лицо его дышало спокойствием.
- Пожалуйте, войдите-с, можно! - проговорил он.
Павел вошел в переднюю.
- Вас они просят к себе-с, в комнату Марьи Николаевны, - прибавил
старик.
- Кто просит? - проговорил Павел, наконец, уж с досадой.
- Госпожа Фатеева-с, - произнес почти шепотом и несколько лукаво
старик.
- Зачем же она здесь? - говорил Павел, идя за Силантием по коридору.
- Да так-с, приехала, - отвечал тот как-то неопределенно.
В комнате Мари действительно Павел увидал m-me Фатееву, но она так
похудела, на щеках ее были заметны такие явные следы слез, что он даже
приостановился на несколько мгновений на пороге.
- Не ожидали меня!.. - проговорила она, подходя к нему, протягивая руку
и усиливаясь улыбнуться.
- Никак уж!.. Но скажите, как же вы, однако, и давно ли вы здесь?.. -
спросил Павел в одно и то же время сконфуженным и обрадованным голосом.
- Все расскажу; ступай, Силантьюшко! - прибавила она вошедшему тоже,
вслед за Павлом, Силантию.
- Никого больше не прикажете принимать? - спросил тот, модно склоняя
пред ней голову.
- Никого, - отвечала Фатеева.
Старик поклонился и ушел.
- Это цербер{131} какой-то, вас стерегущий! Он и меня никак не хотел
пустить, - сказал Павел.
- Да, он мне очень предан; он меня обыкновенно провожал от Имплевых
домой; я ему всегда давала по гривенничку на чай, и он за это получил ко мне
какую-то фанатическую любовь, так что я здесь гораздо безопаснее, чем в
какой-нибудь гостинице, - говорила m-me Фатеева, но сама, как видно, думала
в это время совсем об другом.
- Но к чему же вся эта таинственность? - спросил Павел, не могший все
еще разобрать смысла всего этого.
- О, она мне необходима! - отвечала m-me Фатеева и вслед затем глубоко
вздохнула.
Павел нескол
и ушел; но куда было девать оставшиеся несколько часов до ночи? Павлу пришла
в голову мысль сходить в дом к Есперу Иванычу и посмотреть на те места, где
он так счастливо и безмятежно провел около года, а вместе с тем узнать, нет
ли каких известий и от Имплевых.
Самый дом и вся обстановка около него как бы вовсе не изменились:
ворота так же были отворены, крыльцо - отперто; даже на окне, в зале, как
Павлу показалось, будто бы лежал дорожный саквояж, "Что за чудо, уж не
воротились ли они из Москвы?" - подумал он и пошел в самый дом. Там его, у
самых входных дверей, встретил проворно выбежавший из комнат оставленный при
доме, в виде дворника, старый лакей Еспера Иваныча, Силантий. Захлопнув за
собой дверь, он, сверх того, заслонил ее своей собственной особой. Лицо его
было сконфуженно и растерянно.
- А что, от Еспера Иваныча есть известия? - спросил удивленный всем
этим Павел.
- Никак нет-с! - отвечал Силантий, не отходя от дверей.
- Пусти меня в дом; я хочу посмотреть комнату Мари.
- Никак нельзя-с! - отвечал старик испуганным голосом.
- Отчего же нельзя? - спросил Павел.
- Нельзя-с! - повторил Силантий. - Позвольте-с, я доложу, - прибавил он
и, как бы сам не понимая, что делает, отворил дверь, юркнул в нее и, как
слышно было, заперев ее, куда-то проворно побежал по дому.
Павел от удивления не знал, что и подумать. Наконец, Силантий
возвратился, отворил дверь как-то уж не сконфуженно, а больше таинственно;
лицо его дышало спокойствием.
- Пожалуйте, войдите-с, можно! - проговорил он.
Павел вошел в переднюю.
- Вас они просят к себе-с, в комнату Марьи Николаевны, - прибавил
старик.
- Кто просит? - проговорил Павел, наконец, уж с досадой.
- Госпожа Фатеева-с, - произнес почти шепотом и несколько лукаво
старик.
- Зачем же она здесь? - говорил Павел, идя за Силантием по коридору.
- Да так-с, приехала, - отвечал тот как-то неопределенно.
В комнате Мари действительно Павел увидал m-me Фатееву, но она так
похудела, на щеках ее были заметны такие явные следы слез, что он даже
приостановился на несколько мгновений на пороге.
- Не ожидали меня!.. - проговорила она, подходя к нему, протягивая руку
и усиливаясь улыбнуться.
- Никак уж!.. Но скажите, как же вы, однако, и давно ли вы здесь?.. -
спросил Павел в одно и то же время сконфуженным и обрадованным голосом.
- Все расскажу; ступай, Силантьюшко! - прибавила она вошедшему тоже,
вслед за Павлом, Силантию.
- Никого больше не прикажете принимать? - спросил тот, модно склоняя
пред ней голову.
- Никого, - отвечала Фатеева.
Старик поклонился и ушел.
- Это цербер{131} какой-то, вас стерегущий! Он и меня никак не хотел
пустить, - сказал Павел.
- Да, он мне очень предан; он меня обыкновенно провожал от Имплевых
домой; я ему всегда давала по гривенничку на чай, и он за это получил ко мне
какую-то фанатическую любовь, так что я здесь гораздо безопаснее, чем в
какой-нибудь гостинице, - говорила m-me Фатеева, но сама, как видно, думала
в это время совсем об другом.
- Но к чему же вся эта таинственность? - спросил Павел, не могший все
еще разобрать смысла всего этого.
- О, она мне необходима! - отвечала m-me Фатеева и вслед затем глубоко
вздохнула.
Павел нескол