рила она, не оборачивая лица своего в
комнату: вообще в тоне ее голоса и во всех манерах было видно что-то
раздраженное.
- Да, он всегда желал этого, - произнес, почти с удивлением, Постен. -
Но потом-с!.. - начал он рассказывать каким-то чересчур уж пунктуальным
тоном. - Когда сам господин Фатеев приехал в деревню и когда все мы - я, он,
Клеопатра Петровна - по его же делу отправились в уездный город, он там, в
присутствии нескольких господ чиновников, бывши, по обыкновению, в своем
послеобеденном подшефе, бросается на Клеопатру Петровну с ножом.
- Как с ножом? - воскликнул Павел.
- С ножом; я уж защитил ее своей рукой, так что он слегка даже ранил
меня, - отвечал, по-прежнему пунктуально, Постен.
Павел перенес свой взгляд на Фатееву. Она все еще смотрела в окно.
- Все мы, и я и господа чиновники, - продолжал между тем Постен, -
стали ему говорить, что нельзя же это, наконец, и что он хоть и муж, но
будет отвечать по закону... Он, вероятно, чтобы замять это как-нибудь,
предложил Клеопатре Петровне вексель, но вскоре же затем, с новыми угрозами,
стал требовать его назад... Что же оставалось с подобным человеком делать,
кроме того, что я предложил ей мой экипаж и лошадей, чтобы она ехала сюда.
Прослушав все это, Павел молчал. Как ни мало он был житейски опытен, но
история об векселе неприятно подействовала на него. Сам же Постен просто
показался ему противен: он решительно видел в нем какого-то господина -
изжившегося, истрепавшегося и умевшего звучать в одну только практическую
сторону. Как и чем m-me Фатеева могла увлечься в нем - Павел понять не мог.
Она, в свою очередь, кажется, заметила не совсем благоприятное впечатление,
произведенное избранником сердца ее на Павла, и ей, как видно, хотелось по
этому поводу переговорить с ним, потому что она, явно без всякой особенной
надобности, услала Постена.
- Я завтра хочу выехать, - обратилась она к тому не совсем даже
приязненным тоном.
- Завтра? - переспросил Постен.
- Завтра, а потому будьте так добры - подите и приготовьте лошадей!
- Если завтра, так, конечно, теперь же надо приготовить, - проговорил
он и затем, церемонно раскланявшись с Павлом и мотнув с улыбкою головой
Фатеевой, вышел.
Павел и Фатеева несколько времени молчали.
- А как вам понравился этот господин?.. - спросила, наконец, она.
- Хорош, если вам он нравится, - отвечал Павел, держа лицо свое
опущенным в землю.
M-me Фатеева более уже не повторяла этого вопроса.
Павел сам обратился к ней:
- Куда же вы едете теперь?
- В Петербург пока! - отвечала Фатеева мрачным голосом. - В омут бы мне
всего лучше и скорей надо!.. - прибавила она.
Павел посмотрел на нее. "Так влюбленные не говорят!" - подумал он.
- Меня-то теперь, главное, беспокоит, - начала вдруг Фатеева, - разные
тетушки и кумушки кричат на весь околоток, зачем я с мужа взяла вексель и не
возвращаю ему его, но у меня его нет: он у Постена, и тот мне его не отдает.
- Зачем же он у Постена, и почему он вам не отдает его? - говорил
Павел, не глядя на нее.
В голосе его слышалась некоторая строгость.
- Он говорит, что когда этот вексель будет у меня, так я не выдержу и
возвращу его мужу, а между тем он необходим для спокойствия всей моей
будущей жизни!
- Чем же он так необходим для спокойствия вашей будущей жизни?
комнату: вообще в тоне ее голоса и во всех манерах было видно что-то
раздраженное.
- Да, он всегда желал этого, - произнес, почти с удивлением, Постен. -
Но потом-с!.. - начал он рассказывать каким-то чересчур уж пунктуальным
тоном. - Когда сам господин Фатеев приехал в деревню и когда все мы - я, он,
Клеопатра Петровна - по его же делу отправились в уездный город, он там, в
присутствии нескольких господ чиновников, бывши, по обыкновению, в своем
послеобеденном подшефе, бросается на Клеопатру Петровну с ножом.
- Как с ножом? - воскликнул Павел.
- С ножом; я уж защитил ее своей рукой, так что он слегка даже ранил
меня, - отвечал, по-прежнему пунктуально, Постен.
Павел перенес свой взгляд на Фатееву. Она все еще смотрела в окно.
- Все мы, и я и господа чиновники, - продолжал между тем Постен, -
стали ему говорить, что нельзя же это, наконец, и что он хоть и муж, но
будет отвечать по закону... Он, вероятно, чтобы замять это как-нибудь,
предложил Клеопатре Петровне вексель, но вскоре же затем, с новыми угрозами,
стал требовать его назад... Что же оставалось с подобным человеком делать,
кроме того, что я предложил ей мой экипаж и лошадей, чтобы она ехала сюда.
Прослушав все это, Павел молчал. Как ни мало он был житейски опытен, но
история об векселе неприятно подействовала на него. Сам же Постен просто
показался ему противен: он решительно видел в нем какого-то господина -
изжившегося, истрепавшегося и умевшего звучать в одну только практическую
сторону. Как и чем m-me Фатеева могла увлечься в нем - Павел понять не мог.
Она, в свою очередь, кажется, заметила не совсем благоприятное впечатление,
произведенное избранником сердца ее на Павла, и ей, как видно, хотелось по
этому поводу переговорить с ним, потому что она, явно без всякой особенной
надобности, услала Постена.
- Я завтра хочу выехать, - обратилась она к тому не совсем даже
приязненным тоном.
- Завтра? - переспросил Постен.
- Завтра, а потому будьте так добры - подите и приготовьте лошадей!
- Если завтра, так, конечно, теперь же надо приготовить, - проговорил
он и затем, церемонно раскланявшись с Павлом и мотнув с улыбкою головой
Фатеевой, вышел.
Павел и Фатеева несколько времени молчали.
- А как вам понравился этот господин?.. - спросила, наконец, она.
- Хорош, если вам он нравится, - отвечал Павел, держа лицо свое
опущенным в землю.
M-me Фатеева более уже не повторяла этого вопроса.
Павел сам обратился к ней:
- Куда же вы едете теперь?
- В Петербург пока! - отвечала Фатеева мрачным голосом. - В омут бы мне
всего лучше и скорей надо!.. - прибавила она.
Павел посмотрел на нее. "Так влюбленные не говорят!" - подумал он.
- Меня-то теперь, главное, беспокоит, - начала вдруг Фатеева, - разные
тетушки и кумушки кричат на весь околоток, зачем я с мужа взяла вексель и не
возвращаю ему его, но у меня его нет: он у Постена, и тот мне его не отдает.
- Зачем же он у Постена, и почему он вам не отдает его? - говорил
Павел, не глядя на нее.
В голосе его слышалась некоторая строгость.
- Он говорит, что когда этот вексель будет у меня, так я не выдержу и
возвращу его мужу, а между тем он необходим для спокойствия всей моей
будущей жизни!
- Чем же он так необходим для спокойствия вашей будущей жизни?