ки. В один день, когда он возвратился
из гимназии, Ванька встретил его, как-то еще глупее обыкновенного улыбаясь.
- Дяденька ваш, Еспер Иваныч, приехал-с, - сказал он, не отставая
усмехаться.
- Ну вот и отлично, - проговорил Павел тоже обрадованным голосом.
- Они нездоровы оченно! - продолжал Ванька.
- Как, нездоров и приехал? - спросил с удивлением Павел.
- Их привезли-с лечить к лекарям... Барышня к ним из Москвы тоже
приехала.
- Воспитанница, что ли?
- Да-с!.. Анна Гавриловна присылала кучера: "Скажите, говорит, чтобы
барчик ваш побывал у нас; дяденька, говорит, нездоров и желает его видеть".
- Я сейчас же пойду! - сказал Павел, очень встревоженный этим
известием, и вместе с тем, по какому-то необъяснимому для него самого
предчувствию, оделся в свой вицмундир новый, в танцевальные выворотные
сапоги и в серые, наподобие кавалерийских, брюки; напомадился, причесался и
отправился.
У Еспера Иваныча в городе был свой дом, для которого тот же талантливый
маэстро изготовил ему план и фасад; лет уже пятнадцать дом был срублен,
покрыт крышей, рамы в нем были вставлены, но - увы! - дальше этого не шло;
внутри в нем были отделаны только три - четыре комнаты для приезда Еспера
Иваныча, а в остальных пол даже не был настлан. Дом стоял на красивейшем
месте, при слиянии двух рек, и имел около себя не то сад, не то огород, а
скорей какой-то пустырь, самым гнусным и бессмысленным образом заросший
чертополохом, крапивою, репейником и даже хреном. Павел по очень знакомой
ему лесенке вошел в переднюю. Первая его встретила Анна Гавриловна с
распухнувшими от слез глазами и, сверх обыкновения, совершенно небрежно
одетая.
- Что дяденька? - спросил Павел.
- Започивал! - почти шепотом отвечала Анна Гавриловна.
- Что такое с ним?
- Удар: ручка и ножка отнялись, - отвечала Анна Гавриловна.
- Господи боже мой! - произнес Павел.
У Анны Гавриловны все мускулы в лице подергивало.
- Марья Николаевна наша приехала! - проговорила она несколько
повеселевшим тоном.
- Слышал это я, - отвечал Павел, потупляясь; он очень хорошо знал, кто
такая была Марья Николаевна.
- Подите-ка, какая модница стала. Княгиня, видно, на ученье ничего не
пожалела, совсем барышней сделала, - говорила Анна Гавриловна. - Она сейчас
выйдет к вам, - прибавила она и ушла; ее сжигало нетерпение показать Павлу
поскорее дочь.
Тот, оставшись один, вошел в следующую комнату и почему-то опять
поприфрантился перед зеркалом. Затем, услышав шелест женского шелкового
платья, он обернулся: вошла, сопровождаемая Анной Гавриловной, белокурая,
чрезвычайно миловидная девушка, лет восемнадцати, с нежным цветом лица, с
темно-голубыми глазами, которые она постоянно держала несколько
прищуренными.
- Вот, посмотрите, какая! - проговорила, не утерпев, Анна Гавриловна. -
Это племянник Еспера Иваныча, - прибавила она девушке, показывая на Павла.
Та мило улыбнулась ему и поклонилась. Павел тоже расшаркался перед нею.
Они сели.
- Вы еще в гимназии учитесь? - спросила его девушка.
- В гимназии!.. Я, впрочем, скоро должен кончить курс, - отвечал
скороговоркой Павел и при этом как-то совершенно искривленным образом
закинул ногу на ногу и безбожно сжимал в руках фуражку.
- А потом куда? - спросила девушка.
из гимназии, Ванька встретил его, как-то еще глупее обыкновенного улыбаясь.
- Дяденька ваш, Еспер Иваныч, приехал-с, - сказал он, не отставая
усмехаться.
- Ну вот и отлично, - проговорил Павел тоже обрадованным голосом.
- Они нездоровы оченно! - продолжал Ванька.
- Как, нездоров и приехал? - спросил с удивлением Павел.
- Их привезли-с лечить к лекарям... Барышня к ним из Москвы тоже
приехала.
- Воспитанница, что ли?
- Да-с!.. Анна Гавриловна присылала кучера: "Скажите, говорит, чтобы
барчик ваш побывал у нас; дяденька, говорит, нездоров и желает его видеть".
- Я сейчас же пойду! - сказал Павел, очень встревоженный этим
известием, и вместе с тем, по какому-то необъяснимому для него самого
предчувствию, оделся в свой вицмундир новый, в танцевальные выворотные
сапоги и в серые, наподобие кавалерийских, брюки; напомадился, причесался и
отправился.
У Еспера Иваныча в городе был свой дом, для которого тот же талантливый
маэстро изготовил ему план и фасад; лет уже пятнадцать дом был срублен,
покрыт крышей, рамы в нем были вставлены, но - увы! - дальше этого не шло;
внутри в нем были отделаны только три - четыре комнаты для приезда Еспера
Иваныча, а в остальных пол даже не был настлан. Дом стоял на красивейшем
месте, при слиянии двух рек, и имел около себя не то сад, не то огород, а
скорей какой-то пустырь, самым гнусным и бессмысленным образом заросший
чертополохом, крапивою, репейником и даже хреном. Павел по очень знакомой
ему лесенке вошел в переднюю. Первая его встретила Анна Гавриловна с
распухнувшими от слез глазами и, сверх обыкновения, совершенно небрежно
одетая.
- Что дяденька? - спросил Павел.
- Започивал! - почти шепотом отвечала Анна Гавриловна.
- Что такое с ним?
- Удар: ручка и ножка отнялись, - отвечала Анна Гавриловна.
- Господи боже мой! - произнес Павел.
У Анны Гавриловны все мускулы в лице подергивало.
- Марья Николаевна наша приехала! - проговорила она несколько
повеселевшим тоном.
- Слышал это я, - отвечал Павел, потупляясь; он очень хорошо знал, кто
такая была Марья Николаевна.
- Подите-ка, какая модница стала. Княгиня, видно, на ученье ничего не
пожалела, совсем барышней сделала, - говорила Анна Гавриловна. - Она сейчас
выйдет к вам, - прибавила она и ушла; ее сжигало нетерпение показать Павлу
поскорее дочь.
Тот, оставшись один, вошел в следующую комнату и почему-то опять
поприфрантился перед зеркалом. Затем, услышав шелест женского шелкового
платья, он обернулся: вошла, сопровождаемая Анной Гавриловной, белокурая,
чрезвычайно миловидная девушка, лет восемнадцати, с нежным цветом лица, с
темно-голубыми глазами, которые она постоянно держала несколько
прищуренными.
- Вот, посмотрите, какая! - проговорила, не утерпев, Анна Гавриловна. -
Это племянник Еспера Иваныча, - прибавила она девушке, показывая на Павла.
Та мило улыбнулась ему и поклонилась. Павел тоже расшаркался перед нею.
Они сели.
- Вы еще в гимназии учитесь? - спросила его девушка.
- В гимназии!.. Я, впрочем, скоро должен кончить курс, - отвечал
скороговоркой Павел и при этом как-то совершенно искривленным образом
закинул ногу на ногу и безбожно сжимал в руках фуражку.
- А потом куда? - спросила девушка.