т, но он служит в другом месте и занимает очень видную должность.
- Он очень честный человек... и юрист, должно быть, хороший.
- Да, только внешний отчасти, неглубокий.
- И вы видаетесь иногда с ним?
- Очень часто даже!
- Не передадите ли вы ему, что я здесь и очень желал бы с ним
повидаться, а потому он или сам бы побывал у меня, или я бы приехал к нему,
а вот и адрес мой!
- Непременно скажу и, я думаю, даже вместе с ним и приеду к вам.
- Пожалуйста! - воскликнул Вихров, крепко пожимая его руку.
Марьеновский после того встал.
- Ну, я и домой, мне еще работать надо, - сказал он и потихоньку вышел
из гостиной.
По уходе его Вихров опять очутился в совершенном одиночестве. Под
влиянием всего того, что слышал от Марьеновского, он уставил почти
озлобленный взгляд на хозяина, по-прежнему гордо стоявшего и
разговаривавшего с двумя - тремя самыми важными его гостями.
"Неужели же никогда этот господин не обличится, - думал он, - и
общество не поймет, что он вовсе не высоко-даровитая личность, а только
нахал и человек энергический?" Воздавай оно все эти почести Марьеновскому,
Вихров, кроме удовольствия, ничего бы не чувствовал; но тут ему было завидно
и досадно.
Посреди такого размышления к нему подошел Эйсмонд.
- А что, не пора ли нам и по домам? - шепнул он ему.
- С великою радостью, - отвечал Вихров, и оба они тоже потихоньку
выбрались из комнат и отправились.
- Поедемте к Донону ужинать, - вот где вы с женой ужинали! - сказал
как-то особенно развязно генерал.
- Хорошо! - согласился Вихров.
Генерал бойко и потирая с удовольствием руки вошел в отель.
- Водки, братец, нам поскорее, водки! - говорил он, садясь перед одним
столиком. - Садитесь и вы, пожалуйста, - прибавил он Вихрову.
Тот уселся против него.
- Ну-с, что же нам съесть? Жена очень хвалила, вы тогда ужинали салат
из ершей. Сделай нам салат из ершей.
- Слушаю-с, - отвечал ему лакей.
- Потом котлеты, что ли, паровые.
- Не прикажете ли бараньи котлеты?.. Есть настоящая кушелевская
баранина.
- Давай, давай; в клубе едал кушелевскую баранину, хороша очень!
Затем они начали ужинать; генерал спросил шампанского, и когда уже
порядочно было съедено и выпито, он начал как бы заискивающим голосом:
- Я вот, Павел Михайлович, давно хотел с вами поговорить об одной вещи,
- вы вот и родственник моей жене и дружны с ней очень, не знаете ли, что за
причина, что она по временам бывает очень печальна?
- Совершенно не знаю и даже не замечал, чтобы она была особенно
печальна, - отвечал Вихров, немного уже и сконфуженный этим вопросом.
- Есть это, есть! Дело в том, что вы и сами в отношении там одной своей
привязанности были со мной откровенны, и потому я хочу говорить с вами
прямо: у меня есть там на стороне одна госпожа, и я все думаю, что не это ли
жену огорчает...
- Зачем же у вас это есть? - спросил Вихров полушутя, полусерьезно.
- Есть, потому что это необходимо должно быть!..
И затем генерал наклонился к Вихрову и шепнул ему что-то такое совсем
уж на ухо.
- Ну, и что же? - спросил тот, в свою очередь, каким-то захлебывающимся
голосом.
- А то, что я человек, по пословице: "Не тут, так там!" Ну, и она знает
теперь, что это существует.
- И, вероятно, совершенно вас прощает?
- Он очень честный человек... и юрист, должно быть, хороший.
- Да, только внешний отчасти, неглубокий.
- И вы видаетесь иногда с ним?
- Очень часто даже!
- Не передадите ли вы ему, что я здесь и очень желал бы с ним
повидаться, а потому он или сам бы побывал у меня, или я бы приехал к нему,
а вот и адрес мой!
- Непременно скажу и, я думаю, даже вместе с ним и приеду к вам.
- Пожалуйста! - воскликнул Вихров, крепко пожимая его руку.
Марьеновский после того встал.
- Ну, я и домой, мне еще работать надо, - сказал он и потихоньку вышел
из гостиной.
По уходе его Вихров опять очутился в совершенном одиночестве. Под
влиянием всего того, что слышал от Марьеновского, он уставил почти
озлобленный взгляд на хозяина, по-прежнему гордо стоявшего и
разговаривавшего с двумя - тремя самыми важными его гостями.
"Неужели же никогда этот господин не обличится, - думал он, - и
общество не поймет, что он вовсе не высоко-даровитая личность, а только
нахал и человек энергический?" Воздавай оно все эти почести Марьеновскому,
Вихров, кроме удовольствия, ничего бы не чувствовал; но тут ему было завидно
и досадно.
Посреди такого размышления к нему подошел Эйсмонд.
- А что, не пора ли нам и по домам? - шепнул он ему.
- С великою радостью, - отвечал Вихров, и оба они тоже потихоньку
выбрались из комнат и отправились.
- Поедемте к Донону ужинать, - вот где вы с женой ужинали! - сказал
как-то особенно развязно генерал.
- Хорошо! - согласился Вихров.
Генерал бойко и потирая с удовольствием руки вошел в отель.
- Водки, братец, нам поскорее, водки! - говорил он, садясь перед одним
столиком. - Садитесь и вы, пожалуйста, - прибавил он Вихрову.
Тот уселся против него.
- Ну-с, что же нам съесть? Жена очень хвалила, вы тогда ужинали салат
из ершей. Сделай нам салат из ершей.
- Слушаю-с, - отвечал ему лакей.
- Потом котлеты, что ли, паровые.
- Не прикажете ли бараньи котлеты?.. Есть настоящая кушелевская
баранина.
- Давай, давай; в клубе едал кушелевскую баранину, хороша очень!
Затем они начали ужинать; генерал спросил шампанского, и когда уже
порядочно было съедено и выпито, он начал как бы заискивающим голосом:
- Я вот, Павел Михайлович, давно хотел с вами поговорить об одной вещи,
- вы вот и родственник моей жене и дружны с ней очень, не знаете ли, что за
причина, что она по временам бывает очень печальна?
- Совершенно не знаю и даже не замечал, чтобы она была особенно
печальна, - отвечал Вихров, немного уже и сконфуженный этим вопросом.
- Есть это, есть! Дело в том, что вы и сами в отношении там одной своей
привязанности были со мной откровенны, и потому я хочу говорить с вами
прямо: у меня есть там на стороне одна госпожа, и я все думаю, что не это ли
жену огорчает...
- Зачем же у вас это есть? - спросил Вихров полушутя, полусерьезно.
- Есть, потому что это необходимо должно быть!..
И затем генерал наклонился к Вихрову и шепнул ему что-то такое совсем
уж на ухо.
- Ну, и что же? - спросил тот, в свою очередь, каким-то захлебывающимся
голосом.
- А то, что я человек, по пословице: "Не тут, так там!" Ну, и она знает
теперь, что это существует.
- И, вероятно, совершенно вас прощает?