омая ваша, пожалуй
бы, и жив не остался: день и ночь сторожила около меня!.. Дай ей бог царство
небесное!.. Всегда буду поминать ее.
- А разве она померла?.. - воскликнул Вихров.
- Как же-с!.. Геройского духу была девица!.. И нас ведь, знаете, не
столько огнем и мечом морили, сколько тифом; такое прекрасное было
содержание и помещение... ну, и другие сестры милосердия не очень охотились
в тифозные солдатские палатки; она первая вызвалась: "Буду, говорит, служить
русскому солдату", - и в три дня, после того как пить дала, заразилась и
жизнь покончила!..
Вихров слушал генерала, потупив голову.
- Жена мне еще сказывала, - продолжал между тем Евгений Петрович, опять
уж таинственно и даже наклонясь к уху Вихрова, - что вас главным образом
потрясло нечаянное убийство одной близкой вам женщины?
- Д-да! - протянул опять Вихров.
- И что же, вы привязаны к ней были серьезно или только, знаете, это
была одна шалость? - продолжал расспрашивать Эйсмонд.
- Нет, это была очень серьезная привязанность, - отвечал Вихров, поняв,
наконец, зачем обо всем этом было сообщено генералу и в каком духе надобно
было отвечать ему.
- Маша мне так и говорила; но ведь у вас, мне сказывали, тоже кой-какие
отношения были и с госпожой Фатеевой?
- Это уж давно кончилось, - сказал Вихров.
- Так это, значит, потом?
- Потом, - отвечал Вихров.
- Я воображаю, как эта смерть, да еще нечаянная, должна была вас
поразить: эти раны, я так понимаю, потрудней залечиваются, чем вот этакие!
И генерал почти с презрением указал на свою раненую руку.
Вихров молчал; ему как-то уж сделалось совестно слушать простодушные и
доверчивые речи воина.
В это время к ним подошла Мари с двумя молодыми людьми, из которых один
был штатский, а другой военный.
- Вот monsieur Сивцов и monsieur Кругер желают с тобой познакомиться, -
говорила она Вихрову, не глядя на него и показывая на стоявших за ней
молодых людей, а сама по-прежнему была пресмешная.
- Ваши произведения делают такой фурор, - начал штатский молодой
человек, носящий, кажется, фамилию Кругера.
- Я всегда не могу оторваться, когда начну читать какую-нибудь вашу
вещь, - подхватил и военный - Сивцов.
Вихров, по наружности, слушал эти похвалы довольно равнодушно, но, в
самом деле, они очень ему льстили, и он вошел в довольно подробный разговор
с молодыми людьми, из которого узнал, что оба они были сами сочинители;
штатский писал статьи из политической экономии, а военный - очерки последней
турецкой войны, в которой он участвовал; по некоторым мыслям и по некоторым
выражениям молодых людей, Вихров уже не сомневался, что оба они были самые
невинные писатели; Мари между тем обратилась к мужу.
- Ты будешь сегодня в карты играть? - спросила она.
- Буду! - отвечал он.
- Господа, хотите играть в карты? - отнеслась Мари к двум пожилым
генералам, начинавшим уж и позевывать от скуки; те, разумеется, изъявили
величайшую готовность. Мари же сейчас всех их усадила: она, кажется, делала
это, чтобы иметь возможность поговорить посвободней с Вихровым, но это ей не
совсем удалось, потому что в зало вошел еще новый гость, довольно высокий,
белокурый, с проседью мужчина, и со звездой.
Вихрова точно кольнуло что-то неприятное в сердце - это был Плавин. Он
гордо раскланялся с некоторыми молодыми людьми и прямо подошел к
бы, и жив не остался: день и ночь сторожила около меня!.. Дай ей бог царство
небесное!.. Всегда буду поминать ее.
- А разве она померла?.. - воскликнул Вихров.
- Как же-с!.. Геройского духу была девица!.. И нас ведь, знаете, не
столько огнем и мечом морили, сколько тифом; такое прекрасное было
содержание и помещение... ну, и другие сестры милосердия не очень охотились
в тифозные солдатские палатки; она первая вызвалась: "Буду, говорит, служить
русскому солдату", - и в три дня, после того как пить дала, заразилась и
жизнь покончила!..
Вихров слушал генерала, потупив голову.
- Жена мне еще сказывала, - продолжал между тем Евгений Петрович, опять
уж таинственно и даже наклонясь к уху Вихрова, - что вас главным образом
потрясло нечаянное убийство одной близкой вам женщины?
- Д-да! - протянул опять Вихров.
- И что же, вы привязаны к ней были серьезно или только, знаете, это
была одна шалость? - продолжал расспрашивать Эйсмонд.
- Нет, это была очень серьезная привязанность, - отвечал Вихров, поняв,
наконец, зачем обо всем этом было сообщено генералу и в каком духе надобно
было отвечать ему.
- Маша мне так и говорила; но ведь у вас, мне сказывали, тоже кой-какие
отношения были и с госпожой Фатеевой?
- Это уж давно кончилось, - сказал Вихров.
- Так это, значит, потом?
- Потом, - отвечал Вихров.
- Я воображаю, как эта смерть, да еще нечаянная, должна была вас
поразить: эти раны, я так понимаю, потрудней залечиваются, чем вот этакие!
И генерал почти с презрением указал на свою раненую руку.
Вихров молчал; ему как-то уж сделалось совестно слушать простодушные и
доверчивые речи воина.
В это время к ним подошла Мари с двумя молодыми людьми, из которых один
был штатский, а другой военный.
- Вот monsieur Сивцов и monsieur Кругер желают с тобой познакомиться, -
говорила она Вихрову, не глядя на него и показывая на стоявших за ней
молодых людей, а сама по-прежнему была пресмешная.
- Ваши произведения делают такой фурор, - начал штатский молодой
человек, носящий, кажется, фамилию Кругера.
- Я всегда не могу оторваться, когда начну читать какую-нибудь вашу
вещь, - подхватил и военный - Сивцов.
Вихров, по наружности, слушал эти похвалы довольно равнодушно, но, в
самом деле, они очень ему льстили, и он вошел в довольно подробный разговор
с молодыми людьми, из которого узнал, что оба они были сами сочинители;
штатский писал статьи из политической экономии, а военный - очерки последней
турецкой войны, в которой он участвовал; по некоторым мыслям и по некоторым
выражениям молодых людей, Вихров уже не сомневался, что оба они были самые
невинные писатели; Мари между тем обратилась к мужу.
- Ты будешь сегодня в карты играть? - спросила она.
- Буду! - отвечал он.
- Господа, хотите играть в карты? - отнеслась Мари к двум пожилым
генералам, начинавшим уж и позевывать от скуки; те, разумеется, изъявили
величайшую готовность. Мари же сейчас всех их усадила: она, кажется, делала
это, чтобы иметь возможность поговорить посвободней с Вихровым, но это ей не
совсем удалось, потому что в зало вошел еще новый гость, довольно высокий,
белокурый, с проседью мужчина, и со звездой.
Вихрова точно кольнуло что-то неприятное в сердце - это был Плавин. Он
гордо раскланялся с некоторыми молодыми людьми и прямо подошел к