вара моего в желудке
найдено около рюмки вина, то не от вина ли ему смерть приключилась? Я пишу:
"Нет, потому что и сам господин исправник в присутствии моем выпивал
неоднократно по десяти рюмок водки, и оттого, однако, смерти ему не
приключалось"; так они и скушали от меня эту пилюлю.
- А в деле все-таки ничего не раскрыли? - заметил Вихров.
- Все-таки ничего не раскрыли, - подхватил Кнопов, - и то ведь,
главное, досадно: будь там какой-нибудь другой мужичонко, покрой они смерть
его - прах бы их дери, а то ведь - человек-то незаменимый!.. Гений какой-то
был для своего дела: стоит каналья у плиты-то, еле на ногах держится, а
готовит превосходно.
В дверях показался, должно быть, позванный повар.
- Приготовь ты нам, братец, - стал приказывать ему Петр Петрович, -
биток; только не думайте, чтобы биток казенный, - поспешил он успокоить
Вихрова. - Возьми ты, братец, - продолжал он повару, - самой лучшей говяжьей
вырезки, изруби ты все это вместе с мозгами из костей, и только не мелко
руби, слышишь! И чтобы куска у меня хлеба положено не было: все чтобы
держалось на мясном соку!.. Изруби ты туда еще пом-д'амуров, немного
чесноку, немного луку, и на подмазе из сливочного масла - только на подмазе,
не больше, понимаешь? - изжарь все это.
Повар, получив такое приказание, не уходил.
- Куропаток давешних прикажете подать? - спросил он не совсем смелым
голосом.
- Выкинуть их совсем, дурак этакий! - вспылил Петр Петрович. - Изжарить
порядочно не умеет: либо сварит, либо иссушит все... Чтобы в соку у меня
было подано свежих три куропатки.
Повар ушел.
- Вот ведь тоже стряпает! - произнес, показав вслед ему головой, Петр
Петрович. - А разве так, как мой покойный Поликарп Битое Рыло... Два только
теперича у меня удовольствия в жизни осталось, - продолжал он, - поесть и
выпить хорошенько, да церковное пение еще люблю.
- Церковное? - переспросил Вихров.
- Да-с, у меня хор есть свой - отличный, человек сорок!.. Каждый
праздник, каждое воскресенье они поют у меня у прихода.
- Это очень интересно.
- Угодно, я вам покажу этот хор?
- Сделайте одолжение.
- Человек! - крикнул Петр Петрович.
На этот раз вбежал прежний лакей.
- Вели собраться хору и зажги в зале и гостиной свечи.
Человек побежал исполнить приказание.
- Сам в молодости пел недурно, - продолжал Петр Петрович с некоторым
даже чувством, - и до самой смерти, видно, буду любить пение.
В комнату вошел, наконец, племянник - умытый, причесанный и в новеньком
сюртуке.
- Вот и я-с! - проговорил он.
- Видим, что и ты! - сказал ему опять насмешливо Петр Петрович. - Вот
нынче в корпусах-то как учат, - продолжал он, относясь к Вихрову и показывая
на племянника. - Зачем малого отдавали?.. Только ноги ему там развинтили, да
глаза сделали как у теленка.
- Уж у меня нынче, дяденька, ноги покрепче стали.
- Ну и слава тебе господи, коли закрепляются понемногу.
Петр Петрович постоянно звал племянника развинченным.
В это время в гостиной и зале появился огонь и послышалось шушуканье
нескольких голосов и негромкие шаги нескольких человек.
- Собрались, должно быть, - проговорил Петр Петрович.
- Человек, костыль мне! - крикнул Кнопов.
Человек вбежал и подал ему толстый костыль.
- Попробуйте-ка! Хорош ли? - проговорил Петр Петр
найдено около рюмки вина, то не от вина ли ему смерть приключилась? Я пишу:
"Нет, потому что и сам господин исправник в присутствии моем выпивал
неоднократно по десяти рюмок водки, и оттого, однако, смерти ему не
приключалось"; так они и скушали от меня эту пилюлю.
- А в деле все-таки ничего не раскрыли? - заметил Вихров.
- Все-таки ничего не раскрыли, - подхватил Кнопов, - и то ведь,
главное, досадно: будь там какой-нибудь другой мужичонко, покрой они смерть
его - прах бы их дери, а то ведь - человек-то незаменимый!.. Гений какой-то
был для своего дела: стоит каналья у плиты-то, еле на ногах держится, а
готовит превосходно.
В дверях показался, должно быть, позванный повар.
- Приготовь ты нам, братец, - стал приказывать ему Петр Петрович, -
биток; только не думайте, чтобы биток казенный, - поспешил он успокоить
Вихрова. - Возьми ты, братец, - продолжал он повару, - самой лучшей говяжьей
вырезки, изруби ты все это вместе с мозгами из костей, и только не мелко
руби, слышишь! И чтобы куска у меня хлеба положено не было: все чтобы
держалось на мясном соку!.. Изруби ты туда еще пом-д'амуров, немного
чесноку, немного луку, и на подмазе из сливочного масла - только на подмазе,
не больше, понимаешь? - изжарь все это.
Повар, получив такое приказание, не уходил.
- Куропаток давешних прикажете подать? - спросил он не совсем смелым
голосом.
- Выкинуть их совсем, дурак этакий! - вспылил Петр Петрович. - Изжарить
порядочно не умеет: либо сварит, либо иссушит все... Чтобы в соку у меня
было подано свежих три куропатки.
Повар ушел.
- Вот ведь тоже стряпает! - произнес, показав вслед ему головой, Петр
Петрович. - А разве так, как мой покойный Поликарп Битое Рыло... Два только
теперича у меня удовольствия в жизни осталось, - продолжал он, - поесть и
выпить хорошенько, да церковное пение еще люблю.
- Церковное? - переспросил Вихров.
- Да-с, у меня хор есть свой - отличный, человек сорок!.. Каждый
праздник, каждое воскресенье они поют у меня у прихода.
- Это очень интересно.
- Угодно, я вам покажу этот хор?
- Сделайте одолжение.
- Человек! - крикнул Петр Петрович.
На этот раз вбежал прежний лакей.
- Вели собраться хору и зажги в зале и гостиной свечи.
Человек побежал исполнить приказание.
- Сам в молодости пел недурно, - продолжал Петр Петрович с некоторым
даже чувством, - и до самой смерти, видно, буду любить пение.
В комнату вошел, наконец, племянник - умытый, причесанный и в новеньком
сюртуке.
- Вот и я-с! - проговорил он.
- Видим, что и ты! - сказал ему опять насмешливо Петр Петрович. - Вот
нынче в корпусах-то как учат, - продолжал он, относясь к Вихрову и показывая
на племянника. - Зачем малого отдавали?.. Только ноги ему там развинтили, да
глаза сделали как у теленка.
- Уж у меня нынче, дяденька, ноги покрепче стали.
- Ну и слава тебе господи, коли закрепляются понемногу.
Петр Петрович постоянно звал племянника развинченным.
В это время в гостиной и зале появился огонь и послышалось шушуканье
нескольких голосов и негромкие шаги нескольких человек.
- Собрались, должно быть, - проговорил Петр Петрович.
- Человек, костыль мне! - крикнул Кнопов.
Человек вбежал и подал ему толстый костыль.
- Попробуйте-ка! Хорош ли? - проговорил Петр Петр