было на две
минуты забежать проститься!.. - говорил инженер и затем, сев напротив
Вихрова, несколько минут смотрел ему прямо в лицо.
Тот при этом явно покраснел.
- Что это вы, устали, что ли, или больны? - спросил Виссарион.
- И устал и болен! - отвечал Вихров.
- Все это проистекает оттого-с, - продолжал инженер, - что вы ужасно
какую нелепую жизнь ведете.
- Я? - спросил Вихров, несколько уже и удивленный бесцеремонностью
такого замечания.
- Да, вы!.. Жениться вам надо непременно!
- Но отчего же вы сами не женитесь?
- Оттого, что я совершенно неспособен к женатой жизни: мне всякая
женщина в неделю же надоедает!
- Но, может быть, и я такой же! - проговорил Вихров.
- Ну, нет, вы постоянны: вот вы экономке вашей сколько времени верны!
Виссарион под именем экономки разумел Груню.
- А вы думаете, что я в отношении ее могу быть верен и неверен?
- Совершенно уверен в том, - подхватил Виссарион.
- Кто же вам сказал это? - спросил Вихров.
- Мои собственные глаза.
- Ваши глаза совершенно вас обманывают.
- Не шутя?
- Не шутя обманывают!
Вихров не хотел Виссариона посвящать ни в какую свою тайну.
"Черт знает, ничего тут не понимаю!" - думал между тем инженер, в самом
деле поставленный в недоумение: Груню он считал главной и единственною
виновницею того, что Вихров не делал предложения его сестре.
- Что же, вы зайдете ли когда-нибудь к нам? Осчастливите ли вашим
посещением? - полушутил, полусерьезно говорил он, вставая с тем, чтобы уйти.
- Я сегодня же вечером буду у вас, - отвечал, опять немного
растерявшись, Вихров.
- Но вечером мы с сестрой у Пиколовой будем... Там будет губернатор, и
прочее, и прочее, - проговорил Виссарион.
- А, и прекрасно, и я туда же приеду! - подхватил Вихров, очень
обрадованный тем, что он встретится в первый раз с Юлией в обществе.
- Приезжайте! - сказал инженер и ушел.
Когда он возвратился в комнату сестры, то лицо его снова приняло
недоумевающее выражение.
- Хоть зарежь, ничего тут не понимаю! - произнес он и, усевшись на
стул, почти до крови принялся кусать себе ногти, - до того ему была досадна
вся эта неопределенная чепуха.
Вихров, между тем, еще до свидания с Виссарионом, очень много и
серьезно думал о своих отношениях к Юлии. Что он не любил ее совершенно, в
этом он не сомневался нисколько, - точно так же, как теперь он очень хорошо
понимал, что не любил и Фатееву и что не чувствовал также особой
привязанности и к преданной ему Груне; но отчего же это?.. Что за причина
тому была?.. Не оставалось никакого сомнения, что между ним и всеми этими
женщинами стояла всегда, постоянно и неизменно Мари - и заслоняла их собой.
Не сомневался уж он нисколько, что он одну только ее в жизни своей любил и
любит до сих пор; но что же она к нему чувствует? Конечно, ее внезапный
отъезд из Москвы, почти нежное свидание с ним в Петербурге, ее письма,
дышащие нежностью, давали ему много надежды на взаимность, но все-таки это
были одни только надежды - и если она не питает к нему ничего, кроме дружбы,
так лучше вырвать из души и свое чувство и жениться хоть на той же Юлии,
которая, как он видел очень хорошо, всю жизнь будет боготворить его!
Когда Виссарион ушел от него, он окончательно утвердился в этом
намерении -
минуты забежать проститься!.. - говорил инженер и затем, сев напротив
Вихрова, несколько минут смотрел ему прямо в лицо.
Тот при этом явно покраснел.
- Что это вы, устали, что ли, или больны? - спросил Виссарион.
- И устал и болен! - отвечал Вихров.
- Все это проистекает оттого-с, - продолжал инженер, - что вы ужасно
какую нелепую жизнь ведете.
- Я? - спросил Вихров, несколько уже и удивленный бесцеремонностью
такого замечания.
- Да, вы!.. Жениться вам надо непременно!
- Но отчего же вы сами не женитесь?
- Оттого, что я совершенно неспособен к женатой жизни: мне всякая
женщина в неделю же надоедает!
- Но, может быть, и я такой же! - проговорил Вихров.
- Ну, нет, вы постоянны: вот вы экономке вашей сколько времени верны!
Виссарион под именем экономки разумел Груню.
- А вы думаете, что я в отношении ее могу быть верен и неверен?
- Совершенно уверен в том, - подхватил Виссарион.
- Кто же вам сказал это? - спросил Вихров.
- Мои собственные глаза.
- Ваши глаза совершенно вас обманывают.
- Не шутя?
- Не шутя обманывают!
Вихров не хотел Виссариона посвящать ни в какую свою тайну.
"Черт знает, ничего тут не понимаю!" - думал между тем инженер, в самом
деле поставленный в недоумение: Груню он считал главной и единственною
виновницею того, что Вихров не делал предложения его сестре.
- Что же, вы зайдете ли когда-нибудь к нам? Осчастливите ли вашим
посещением? - полушутил, полусерьезно говорил он, вставая с тем, чтобы уйти.
- Я сегодня же вечером буду у вас, - отвечал, опять немного
растерявшись, Вихров.
- Но вечером мы с сестрой у Пиколовой будем... Там будет губернатор, и
прочее, и прочее, - проговорил Виссарион.
- А, и прекрасно, и я туда же приеду! - подхватил Вихров, очень
обрадованный тем, что он встретится в первый раз с Юлией в обществе.
- Приезжайте! - сказал инженер и ушел.
Когда он возвратился в комнату сестры, то лицо его снова приняло
недоумевающее выражение.
- Хоть зарежь, ничего тут не понимаю! - произнес он и, усевшись на
стул, почти до крови принялся кусать себе ногти, - до того ему была досадна
вся эта неопределенная чепуха.
Вихров, между тем, еще до свидания с Виссарионом, очень много и
серьезно думал о своих отношениях к Юлии. Что он не любил ее совершенно, в
этом он не сомневался нисколько, - точно так же, как теперь он очень хорошо
понимал, что не любил и Фатееву и что не чувствовал также особой
привязанности и к преданной ему Груне; но отчего же это?.. Что за причина
тому была?.. Не оставалось никакого сомнения, что между ним и всеми этими
женщинами стояла всегда, постоянно и неизменно Мари - и заслоняла их собой.
Не сомневался уж он нисколько, что он одну только ее в жизни своей любил и
любит до сих пор; но что же она к нему чувствует? Конечно, ее внезапный
отъезд из Москвы, почти нежное свидание с ним в Петербурге, ее письма,
дышащие нежностью, давали ему много надежды на взаимность, но все-таки это
были одни только надежды - и если она не питает к нему ничего, кроме дружбы,
так лучше вырвать из души и свое чувство и жениться хоть на той же Юлии,
которая, как он видел очень хорошо, всю жизнь будет боготворить его!
Когда Виссарион ушел от него, он окончательно утвердился в этом
намерении -