- посидят и не разболтают никому! - проговорил он.
С Вихровым священник (тоже, вероятно, из опасения, чтобы тот не
разболтал кому-нибудь) лег спать в одной комнате и уступил даже ему свою под
пологом постель, а сам лег на голой лавке и подложил себе только под голову
кожаную дорожную подушку. Ночь он всю не спал, а все ворочался и что-то
такое бормотал себе под нос. Вихрову тоже не спалось от духоты в комнате и
от клопов, которыми усыпана была хозяйская постель. Часа в четыре, наконец,
раздался сухой, как бы великопостный звон в единоверческой церкви. Вихров
открыл глаза - он только что перед тем вздремнул было. Священник стоял уже
перед ним совсем одетый.
- Пойдемте, пора! - сказал он Вихрову.
Тот мигом оделся в свой вицмундир.
Староста и работник тоже были выпущены. Последний, с явно сердитым
лицом, прошел прямо на двор; а староста по-прежнему немного подсмеивался над
священником. Вихров, священник и староста отправились, наконец, в свой
поход. Иерей не без умысла, кажется, провел Вихрова мимо единоверческой
церкви и заставил его заглянуть даже туда: там не было ни одного молящегося.
- Как много прихожан-то! - сказал он с усмешкой. - А ведь звоном-то
почесть колокол разбили, а туды и без зову божьего соберутся.
Звон до самого своего возвращения он наказал дьячку не прекращать и
повел за собой Вихрова и старосту. Сначала они шли полем по дороге, потом
пошли лугом по берегу небольшой реки.
Священник внимательнейшим образом осматривал все тропинки, которыми они
проходили.
- Много их тут сегодня прошло: след на следе так и лепится! - говорил
он. - И мостик себе даже устроили! - прибавил он, показывая Вихрову на две
слеги, перекинутые через реку.
- Слышите! - воскликнул он вдруг, показывая рукой в одну сторону. - Это
ведь служба их идет!
С той стороны в самом деле доносилось пение мужских и женских голосов;
а перед глазами между тем были: орешник, ветляк, липы, березы и сосны; под
ногами - высокая, густая трава. Утро было светлое, ясное, как и вчерашний
вечер. Картина эта просто показалась Вихрову поэтическою. Пройдя небольшим
леском (пение в это время становилось все слышнее и слышнее), они увидели,
наконец, сквозь ветки деревьев каменную часовню.
- Не хуже нашего единоверческого храма! - произнес священник, показывая
глазами Вихрову на моленную. - Ну, теперь ползком ползти надо; а то они
увидят и разбегутся!.. - И вслед за тем он сам лег на землю, легли за ним
Вихров и староста, - все они поползли.
Священник делал все это с явным увлечением, а Вихрову, напротив,
казалось смешно и не совсем честно его положение. Он поотстал от священника.
Староста тоже рядом с ним очутился.
- Беда какой строгий священник, - шепнул он Вихрову.
- Что же? - спросил Вихров.
- Попервоначалу-то, как поступил, так на всех раскольников, которые в
единоверие перешли, епитимью строгую наложил - и чтобы не дома ее исполняли,
а в церкви; - и дьячка нарочно стеречь ставил, чтобы не промирволил кто
себя.
- Зачем же народ, зная, что он такой строгий, в моленную еще к себе
собирается? - говорил Вихров.
- Да поди ты вот - глупость-то наша крестьянская: обмануть все думают
его! Ну, где тут, обманешь ли эка-то! - отвечал староста.
В это время они были около самого уже храма.
Священник проворно поднялся на ноги и загородил собой вых
С Вихровым священник (тоже, вероятно, из опасения, чтобы тот не
разболтал кому-нибудь) лег спать в одной комнате и уступил даже ему свою под
пологом постель, а сам лег на голой лавке и подложил себе только под голову
кожаную дорожную подушку. Ночь он всю не спал, а все ворочался и что-то
такое бормотал себе под нос. Вихрову тоже не спалось от духоты в комнате и
от клопов, которыми усыпана была хозяйская постель. Часа в четыре, наконец,
раздался сухой, как бы великопостный звон в единоверческой церкви. Вихров
открыл глаза - он только что перед тем вздремнул было. Священник стоял уже
перед ним совсем одетый.
- Пойдемте, пора! - сказал он Вихрову.
Тот мигом оделся в свой вицмундир.
Староста и работник тоже были выпущены. Последний, с явно сердитым
лицом, прошел прямо на двор; а староста по-прежнему немного подсмеивался над
священником. Вихров, священник и староста отправились, наконец, в свой
поход. Иерей не без умысла, кажется, провел Вихрова мимо единоверческой
церкви и заставил его заглянуть даже туда: там не было ни одного молящегося.
- Как много прихожан-то! - сказал он с усмешкой. - А ведь звоном-то
почесть колокол разбили, а туды и без зову божьего соберутся.
Звон до самого своего возвращения он наказал дьячку не прекращать и
повел за собой Вихрова и старосту. Сначала они шли полем по дороге, потом
пошли лугом по берегу небольшой реки.
Священник внимательнейшим образом осматривал все тропинки, которыми они
проходили.
- Много их тут сегодня прошло: след на следе так и лепится! - говорил
он. - И мостик себе даже устроили! - прибавил он, показывая Вихрову на две
слеги, перекинутые через реку.
- Слышите! - воскликнул он вдруг, показывая рукой в одну сторону. - Это
ведь служба их идет!
С той стороны в самом деле доносилось пение мужских и женских голосов;
а перед глазами между тем были: орешник, ветляк, липы, березы и сосны; под
ногами - высокая, густая трава. Утро было светлое, ясное, как и вчерашний
вечер. Картина эта просто показалась Вихрову поэтическою. Пройдя небольшим
леском (пение в это время становилось все слышнее и слышнее), они увидели,
наконец, сквозь ветки деревьев каменную часовню.
- Не хуже нашего единоверческого храма! - произнес священник, показывая
глазами Вихрову на моленную. - Ну, теперь ползком ползти надо; а то они
увидят и разбегутся!.. - И вслед за тем он сам лег на землю, легли за ним
Вихров и староста, - все они поползли.
Священник делал все это с явным увлечением, а Вихрову, напротив,
казалось смешно и не совсем честно его положение. Он поотстал от священника.
Староста тоже рядом с ним очутился.
- Беда какой строгий священник, - шепнул он Вихрову.
- Что же? - спросил Вихров.
- Попервоначалу-то, как поступил, так на всех раскольников, которые в
единоверие перешли, епитимью строгую наложил - и чтобы не дома ее исполняли,
а в церкви; - и дьячка нарочно стеречь ставил, чтобы не промирволил кто
себя.
- Зачем же народ, зная, что он такой строгий, в моленную еще к себе
собирается? - говорил Вихров.
- Да поди ты вот - глупость-то наша крестьянская: обмануть все думают
его! Ну, где тут, обманешь ли эка-то! - отвечал староста.
В это время они были около самого уже храма.
Священник проворно поднялся на ноги и загородил собой вых