ла, наконец, она.
- Но к нам в церковь больше не ходишь? - спросил ее Миротворский.
- Нет, - отнекивалась и от этого девка.
- И не желаешь ходить?
- Не желаю!
- Значит, ты раскольница?
- Ну, раскольница, - сказала, наконец, уже сердито девка.
- Что ее допрашивать - она дура совсем, - сказал Вихров.
- Дура, надо быть, - согласился стряпчий.
- Для правительства все равно, я думаю, хоть в турецкую бы веру она
перешла.
- Да вот поди ты!.. Спросите еще ее, не совращал ли ее кто-нибудь, не
было ли у нее совратителя?
- А не совращал ли кто-нибудь тебя?
- Нет, никто! - почти окрысилась девка.
Иван Кононов, стоявший все это время в моленной, не спускал с нее глаз
и при последнем вопросе как-то особенно сильно взглянул на нее.
- И все теперь, - сказал Миротворский и принялся писать показания и
отбирать к ним рукоприкладства.
Когда все это было кончено, солнце уже взошло. Следователи наши начали
собираться ехать домой; Иван Кононов отнесся вдруг к ним:
- Сделайте милость, не побрезгуйте, откушайте чайку!
- Выпьемте, а то обидится, - шепнул Миротворский Вихрову. Тот
согласился. Вошли уже собственно в избу к Ивану Кононову; оказалось, что это
была почти комната, какие обыкновенно бывают у небогатых мещан; но что
приятно удивило Вихрова, так это то, что в ней очень было все опрятно:
чистая стояла в стороне постель, чистая скатерть положена была на столе, пол
и подоконники были чисто вымыты, самовар не позеленелый, чашки не
загрязненные.
Хозяин, хоть и с грустным немножко видом, но сам принялся разливать чай
и подносить его своим безвременным гостям.
Вихрову ужасно хотелось чем-нибудь ободрить, утешить и, наконец,
вразумить его.
- Зачем ты, Иван Кононыч, - начал он, - при таких гонениях на тебя,
остаешься в расколе?
- И христиан гнали, не только что нас, грешных, - отвечал тот.
- То другое дело, тем не позволяли новой религии исповедовать; а у вас
с нами очень небольшая разница... Ты по поповщине?
- По поповщине.
- И поэтому вы только не признаете наших попов; и отчего вы их не
признаете?
- А оттого, что все они от нечестивца Никона происходят - его
рукоположения.
- А ваши ни от кого уж не происходят, ничьего рукоположения.
- Наши все - патриарха Иосифа рукоположения, - произнес каким-то
протяжным голосом Иван Кононов.
- Как же это так, я этого не понимаю, - сказал Вихров.
- А так же: кого Иосиф патриарх благословил, тот - другого, а другой -
третьего... Так до сих пор и идет, - пояснил Иван Кононов.
- И ты никак, ни для чего и ни для каких благ мира веры своей этой не
изменишь? - спросил его Вихров.
- Не изменю-с! И как же изменить ее, - продолжал Иван Кононов с
некоторою уже усмешкою, - коли я, извините меня на том, вашего духовенства
видеть не могу с духом спокойным; кто хошь, кажется, приди ко мне в дом, -
калмык ли, татарин ли, - всех приму, а священников ваших не принимаю, за что
самое они и шлют на меня доносы-то!
- Он сам вряд ли не поп ихной раскольничей, - шепнул между тем
Миротворский Вихрову.
Наконец они опять начали собираться домой. Иван Кононов попробовал было
их перед дорожкой еще водочкой угостить; Вихров отказался, а в подражание
ему отказался и Миротворский. Сев в телегу, Вихров еще раз спросил
п
- Но к нам в церковь больше не ходишь? - спросил ее Миротворский.
- Нет, - отнекивалась и от этого девка.
- И не желаешь ходить?
- Не желаю!
- Значит, ты раскольница?
- Ну, раскольница, - сказала, наконец, уже сердито девка.
- Что ее допрашивать - она дура совсем, - сказал Вихров.
- Дура, надо быть, - согласился стряпчий.
- Для правительства все равно, я думаю, хоть в турецкую бы веру она
перешла.
- Да вот поди ты!.. Спросите еще ее, не совращал ли ее кто-нибудь, не
было ли у нее совратителя?
- А не совращал ли кто-нибудь тебя?
- Нет, никто! - почти окрысилась девка.
Иван Кононов, стоявший все это время в моленной, не спускал с нее глаз
и при последнем вопросе как-то особенно сильно взглянул на нее.
- И все теперь, - сказал Миротворский и принялся писать показания и
отбирать к ним рукоприкладства.
Когда все это было кончено, солнце уже взошло. Следователи наши начали
собираться ехать домой; Иван Кононов отнесся вдруг к ним:
- Сделайте милость, не побрезгуйте, откушайте чайку!
- Выпьемте, а то обидится, - шепнул Миротворский Вихрову. Тот
согласился. Вошли уже собственно в избу к Ивану Кононову; оказалось, что это
была почти комната, какие обыкновенно бывают у небогатых мещан; но что
приятно удивило Вихрова, так это то, что в ней очень было все опрятно:
чистая стояла в стороне постель, чистая скатерть положена была на столе, пол
и подоконники были чисто вымыты, самовар не позеленелый, чашки не
загрязненные.
Хозяин, хоть и с грустным немножко видом, но сам принялся разливать чай
и подносить его своим безвременным гостям.
Вихрову ужасно хотелось чем-нибудь ободрить, утешить и, наконец,
вразумить его.
- Зачем ты, Иван Кононыч, - начал он, - при таких гонениях на тебя,
остаешься в расколе?
- И христиан гнали, не только что нас, грешных, - отвечал тот.
- То другое дело, тем не позволяли новой религии исповедовать; а у вас
с нами очень небольшая разница... Ты по поповщине?
- По поповщине.
- И поэтому вы только не признаете наших попов; и отчего вы их не
признаете?
- А оттого, что все они от нечестивца Никона происходят - его
рукоположения.
- А ваши ни от кого уж не происходят, ничьего рукоположения.
- Наши все - патриарха Иосифа рукоположения, - произнес каким-то
протяжным голосом Иван Кононов.
- Как же это так, я этого не понимаю, - сказал Вихров.
- А так же: кого Иосиф патриарх благословил, тот - другого, а другой -
третьего... Так до сих пор и идет, - пояснил Иван Кононов.
- И ты никак, ни для чего и ни для каких благ мира веры своей этой не
изменишь? - спросил его Вихров.
- Не изменю-с! И как же изменить ее, - продолжал Иван Кононов с
некоторою уже усмешкою, - коли я, извините меня на том, вашего духовенства
видеть не могу с духом спокойным; кто хошь, кажется, приди ко мне в дом, -
калмык ли, татарин ли, - всех приму, а священников ваших не принимаю, за что
самое они и шлют на меня доносы-то!
- Он сам вряд ли не поп ихной раскольничей, - шепнул между тем
Миротворский Вихрову.
Наконец они опять начали собираться домой. Иван Кононов попробовал было
их перед дорожкой еще водочкой угостить; Вихров отказался, а в подражание
ему отказался и Миротворский. Сев в телегу, Вихров еще раз спросил
п