и
проговариваться не надо.
- Ты отслужишь за попа, - заметил Миротворский.
- Нет, я не поп! - отвечал уже с усмешкой Иван Кононов.
- Так, значит-с, мы в осмотре напишем, что нашли раскиданными по иолу
подлобники! - И Миротворский указал Вихрову на лежащие тут и там небольшие
стеганые ситцевые подушки. - Это вот сейчас видно, что они молились тут и
булдыхались в них своими головами.
Вихров на это молчал, но Кононов отозвался:
- Известно, молимся с семейством каждый день и оставляем тут подушечки
эти, не собирать же их каждый час.
- А ладаном отчего пахнет, это отчего? - спросил плутовато
Миротворский.
- И ладаном когда с семейством курим, не запираюсь в том: где же нам
молиться-то, - у нас церкви нет.
- Это что еще? - воскликнул вдруг Миротворский, взглянув вверх. - Ты,
любезный, починивал моленную-то; у тебя три новые тесины в потолке введены!
- Ничего нет, никаких тесин новых! - отвечал Кононов немного
сконфуженным голосом и слегка побледнев.
- Как нет? Вы видите? - спросил Миротворский Вихрова.
- Вижу, - отвечал тот, решительно не понимая, в чем тут дело и для чего
об этом говорят. В потолке, в самом деле, были три совершенно новых тесины.
- Как же ты говоришь, что не новые? - сказал Миротворский Кононову.
- Не новые, - повторил тот еще раз.
- Нет, это новые! - сказал ему и Вихров.
Кононов ничего не отвечал и только потупился.
- Мы моленную, значит, должны запечатать, - сказал Миротворский. -
Дозволено только такие моленные иметь, которые с двадцать четвертого года не
были починяемы, а как которую поправят, сейчас же ее опечатывают.
Вихров проклял себя за подтверждение слов Миротворского о том, что
тесины новые.
- Ну-с, теперь станемте опрашивать захваченных, - продолжал
Миротворский и велел подать стол, стульев, чернильницу, перо и привести
сторожимых солдатами женщин.
- Хорошо ли это делать в моленной? - заметил ему Вихров.
- По закону следует на месте осмотра и опрашивать, - отвечал
Миротворский.
Все это было принесено. Следователи сели. Ввели двух баб: одна
оказалась жена хозяина, старуха, - зачем ее держали и захватили -
неизвестно!
Миротворский велел сейчас же ее отпустить и за что-то вместо себя
выругал солдата.
- Дурак этакий, держишь, точно не видишь, кого?
Другая оказалась молодая, краснощекая девушка, которая все время, как
стояла в сенях, молила солдата:
- Отпусти, голубчик, пожалуйста!
- Не смею, дура; зачем ты сюда приходила?!
- Да я так, на поседки сюда пришла, да легла на печку и заснула.
Миротворский начал плутовато допрашивать ее.
- Ты православная?
- Православная.
- А в церковь редко ходишь?
- Где в церковь-то ходить, - далеко.
- Ну, а сюда, что ли, в моленную ходишь?
- Ино и сюда хожу! - проболталась девушка.
Миротворский все это записывал. Вихрова, наконец, взорвало это. Он хотя
твердо и не знал, но чувствовал, что скорее он бы должен был налегать и
выискивать все средства к обвинению подследственных лиц, а не депутат ихний,
на обязанности которого, напротив, лежало обстаивать их.
- Позвольте, я сам буду допрашивать и писать, - сказал он, почти
насильно вырывая у Миротворского перо и садясь писать: во-первых, в осмотре
он написал, что подлобники хотя и были рас
проговариваться не надо.
- Ты отслужишь за попа, - заметил Миротворский.
- Нет, я не поп! - отвечал уже с усмешкой Иван Кононов.
- Так, значит-с, мы в осмотре напишем, что нашли раскиданными по иолу
подлобники! - И Миротворский указал Вихрову на лежащие тут и там небольшие
стеганые ситцевые подушки. - Это вот сейчас видно, что они молились тут и
булдыхались в них своими головами.
Вихров на это молчал, но Кононов отозвался:
- Известно, молимся с семейством каждый день и оставляем тут подушечки
эти, не собирать же их каждый час.
- А ладаном отчего пахнет, это отчего? - спросил плутовато
Миротворский.
- И ладаном когда с семейством курим, не запираюсь в том: где же нам
молиться-то, - у нас церкви нет.
- Это что еще? - воскликнул вдруг Миротворский, взглянув вверх. - Ты,
любезный, починивал моленную-то; у тебя три новые тесины в потолке введены!
- Ничего нет, никаких тесин новых! - отвечал Кононов немного
сконфуженным голосом и слегка побледнев.
- Как нет? Вы видите? - спросил Миротворский Вихрова.
- Вижу, - отвечал тот, решительно не понимая, в чем тут дело и для чего
об этом говорят. В потолке, в самом деле, были три совершенно новых тесины.
- Как же ты говоришь, что не новые? - сказал Миротворский Кононову.
- Не новые, - повторил тот еще раз.
- Нет, это новые! - сказал ему и Вихров.
Кононов ничего не отвечал и только потупился.
- Мы моленную, значит, должны запечатать, - сказал Миротворский. -
Дозволено только такие моленные иметь, которые с двадцать четвертого года не
были починяемы, а как которую поправят, сейчас же ее опечатывают.
Вихров проклял себя за подтверждение слов Миротворского о том, что
тесины новые.
- Ну-с, теперь станемте опрашивать захваченных, - продолжал
Миротворский и велел подать стол, стульев, чернильницу, перо и привести
сторожимых солдатами женщин.
- Хорошо ли это делать в моленной? - заметил ему Вихров.
- По закону следует на месте осмотра и опрашивать, - отвечал
Миротворский.
Все это было принесено. Следователи сели. Ввели двух баб: одна
оказалась жена хозяина, старуха, - зачем ее держали и захватили -
неизвестно!
Миротворский велел сейчас же ее отпустить и за что-то вместо себя
выругал солдата.
- Дурак этакий, держишь, точно не видишь, кого?
Другая оказалась молодая, краснощекая девушка, которая все время, как
стояла в сенях, молила солдата:
- Отпусти, голубчик, пожалуйста!
- Не смею, дура; зачем ты сюда приходила?!
- Да я так, на поседки сюда пришла, да легла на печку и заснула.
Миротворский начал плутовато допрашивать ее.
- Ты православная?
- Православная.
- А в церковь редко ходишь?
- Где в церковь-то ходить, - далеко.
- Ну, а сюда, что ли, в моленную ходишь?
- Ино и сюда хожу! - проболталась девушка.
Миротворский все это записывал. Вихрова, наконец, взорвало это. Он хотя
твердо и не знал, но чувствовал, что скорее он бы должен был налегать и
выискивать все средства к обвинению подследственных лиц, а не депутат ихний,
на обязанности которого, напротив, лежало обстаивать их.
- Позвольте, я сам буду допрашивать и писать, - сказал он, почти
насильно вырывая у Миротворского перо и садясь писать: во-первых, в осмотре
он написал, что подлобники хотя и были рас