да и
свою еще им приплатил!
Вихров усмехнулся.
"Что же это такое!" - подумал он и обратился к Доброву с новым
вопросом:
- А что, скажите, бывает ли нынче это приневоливание помещиками женщин?
- Бывает, случается, - отвечал тот, - усадьбу Кривцово, чай, знаете?
- Знаю.
- Вот тут барин жил и лет тридцать такую повадку имел: поедет по своим
деревням, и которая ему девица из крестьянства понравится, ту и подай ему
сейчас в горницы; месяца два, три, год-другой раз продержит, а потом и
возвращает преспокойно родителям.
- Как же братья и отцы допускали до этого?
- Ну, и грубили тоже немало, топором даже граживали, но все до случая
как-то бог берег его; а тут, в последнее время, он взял к себе девчорушечку
что ни есть у самой бедной вдовы-бобылки, и девчурка-то действительно
плакала очень сильно; ну, а мать-то попервоначалу говорила: "Что, говорит,
за важность: продержит, да и отпустит же когда-нибудь!" У этого же самого
барина была еще и другая повадка: любил он, чтобы ему крестьяне носили все,
что у кого хорошее какое есть: капуста там у мужика хороша уродилась, сейчас
кочень капусты ему несут на поклон; пирог ли у кого хорошо испекся, пирога
ему середки две несут, - все это кушать изволит и похваливает. Только раз
это бобылка приходит к нему тоже будто бы с этим на поклон: "Батюшка, ваше
высокоблагородие, говорит, я, говорит, сегодня родителей поминала, блины у
меня очень поминальные хороши вышли!" - и подает ему, знаете, чудеснейших
блинов. Начал барин кушать, целый десяток съел, а старушонка промеж тем
куда-то пропала, спряталась; вдруг с барином после того тошно, тошно...
приказывает он старушонку разыскать. Дочурочка ее тоже убежала, в лесу уж
нашли, а барину все хуже и хуже; два дня промаялся и помер - ну, тоже
родных-то около него никого не было. Мужички и дворовые побоялись что-нибудь
заявить начальству, полиция не вмешалась, так дело и замялось. Старушонка
эта опять в деревню после его смерти явилась. "Эти блины, говорит, я сама
ела и священники ели"; те точно что помнят, ели блины, но ничего с ними не
было. Ну, и был ли тут трех какой-нибудь или нет, - богу судить, но я и до
сей поры, сударь, - продолжал Добров, видимо одушевившись, - не могу мимо
этого самого Кривцова идти или ехать спокойно. Помните дом этот серый
двухэтажный, так вот и чудится, что в нем разные злодейства происходили; в
стороне этот лесок так и ныне еще называется "палочник", потому что барин
резал в нем палки и крестьян своих ими наказывал; озерко какое-то около
усадьбы тинистое и нечистое; поля, прах их знает, какие-то ровные, луга
больше все болотина, - так за сердце и щемит, а ночью так я и миновать его
всегда стараюсь, привидений боюсь, покажутся, - ей-богу!..
- А не знаете ли вы, Гаврило Емельяныч, - спросил его потом Вихров в
одну из следующих послеобеденных бесед, - какой-нибудь истории, где бы
любовь играла главную роль; мне это нужно для сочинений моих, понимаете?
- Понимаю-с, - отвечал Добров, - мало ведь как-то здесь этого есть.
Здесь не то, что сторона какая-нибудь вольная, - вот как при больших дорогах
бывает, где частые гульбища и поседки.
- Да ведь, любезный, - возразил Вихров, - там сейчас же и в разврат это
переходит.
- Да-с, это точно... Здесь что ни есть девицы, али женщины, много
честней супротив других мест.
свою еще им приплатил!
Вихров усмехнулся.
"Что же это такое!" - подумал он и обратился к Доброву с новым
вопросом:
- А что, скажите, бывает ли нынче это приневоливание помещиками женщин?
- Бывает, случается, - отвечал тот, - усадьбу Кривцово, чай, знаете?
- Знаю.
- Вот тут барин жил и лет тридцать такую повадку имел: поедет по своим
деревням, и которая ему девица из крестьянства понравится, ту и подай ему
сейчас в горницы; месяца два, три, год-другой раз продержит, а потом и
возвращает преспокойно родителям.
- Как же братья и отцы допускали до этого?
- Ну, и грубили тоже немало, топором даже граживали, но все до случая
как-то бог берег его; а тут, в последнее время, он взял к себе девчорушечку
что ни есть у самой бедной вдовы-бобылки, и девчурка-то действительно
плакала очень сильно; ну, а мать-то попервоначалу говорила: "Что, говорит,
за важность: продержит, да и отпустит же когда-нибудь!" У этого же самого
барина была еще и другая повадка: любил он, чтобы ему крестьяне носили все,
что у кого хорошее какое есть: капуста там у мужика хороша уродилась, сейчас
кочень капусты ему несут на поклон; пирог ли у кого хорошо испекся, пирога
ему середки две несут, - все это кушать изволит и похваливает. Только раз
это бобылка приходит к нему тоже будто бы с этим на поклон: "Батюшка, ваше
высокоблагородие, говорит, я, говорит, сегодня родителей поминала, блины у
меня очень поминальные хороши вышли!" - и подает ему, знаете, чудеснейших
блинов. Начал барин кушать, целый десяток съел, а старушонка промеж тем
куда-то пропала, спряталась; вдруг с барином после того тошно, тошно...
приказывает он старушонку разыскать. Дочурочка ее тоже убежала, в лесу уж
нашли, а барину все хуже и хуже; два дня промаялся и помер - ну, тоже
родных-то около него никого не было. Мужички и дворовые побоялись что-нибудь
заявить начальству, полиция не вмешалась, так дело и замялось. Старушонка
эта опять в деревню после его смерти явилась. "Эти блины, говорит, я сама
ела и священники ели"; те точно что помнят, ели блины, но ничего с ними не
было. Ну, и был ли тут трех какой-нибудь или нет, - богу судить, но я и до
сей поры, сударь, - продолжал Добров, видимо одушевившись, - не могу мимо
этого самого Кривцова идти или ехать спокойно. Помните дом этот серый
двухэтажный, так вот и чудится, что в нем разные злодейства происходили; в
стороне этот лесок так и ныне еще называется "палочник", потому что барин
резал в нем палки и крестьян своих ими наказывал; озерко какое-то около
усадьбы тинистое и нечистое; поля, прах их знает, какие-то ровные, луга
больше все болотина, - так за сердце и щемит, а ночью так я и миновать его
всегда стараюсь, привидений боюсь, покажутся, - ей-богу!..
- А не знаете ли вы, Гаврило Емельяныч, - спросил его потом Вихров в
одну из следующих послеобеденных бесед, - какой-нибудь истории, где бы
любовь играла главную роль; мне это нужно для сочинений моих, понимаете?
- Понимаю-с, - отвечал Добров, - мало ведь как-то здесь этого есть.
Здесь не то, что сторона какая-нибудь вольная, - вот как при больших дорогах
бывает, где частые гульбища и поседки.
- Да ведь, любезный, - возразил Вихров, - там сейчас же и в разврат это
переходит.
- Да-с, это точно... Здесь что ни есть девицы, али женщины, много
честней супротив других мест.