Никогда ни на какой картине мужик не может быть интересен! Никогда! -
воскликнула почти с ужасом m-lle Прыхина.
- После этого вам сказки надобно только слушать, - сказал Павел, - если
вы не хотите ничего читать о том, что существует!
- Нет, сказки - это уж очень глупо; это только детей и баб деревенских
может занимать, - возразила опять, как бы несколько обидевшись, Прыхина.
- Есть сказки и не для детей, а для взрослых; "Монте-Кристо", например,
- сказал Вихров.
- Ах, "Монте-Кристо" прелесть, чудо! - почти закричала m-lle Прыхина. -
И вообразите, я только начало и конец прочла; он помещался в журнале, и я
никак некоторых книжек не могла достать; нет ли у вас, душечка, дайте! -
умоляла она Вихрова.
- Нет-с у меня! - отвечал он ей с сердцем. - "С дурой этой говорить
больше нечего", - решил он мысленно и посмотрел на Клеопатру Петровну. Та
сидела, как-то надувшись.
- Ну, а ваше какое мнение о моем произведении? - спросил он ее.
- Я ту женщину, которую вы описываете, нисколько не знаю, а потому не
могу судить.
- Большая часть нравственных мотивов взяты ваши, а потому они должны бы
быть, кажется, близки вашему сердцу.
- Я не принимаю их никак на свой счет, потому что наружность тут
описана совсем другой женщины, а так, как я чувствовала, может чувствовать и
всякая другая женщина, - отвечала Клеопатра Петровна.
Вихрова наконец взорвало, и он больше уж не стал говорить с подобными
судьями.
В Перцове после того он пробыл всего только один день, в продолжение
которого был в весьма дурном расположении духа: его не то, что очень
обеспокоило равнодушие дам, оказанное к его произведению, - он очень хорошо
видел, что Клеопатра Петровна слишком уж лично приняла все к себе, а m-lle
Прыхина имела почти детский вкус, - но его гораздо более тревожило его
собственное внутреннее чувство. Говорят, нет ничего полезнее для авторов,
как читать свои произведения несимпатизирующей публике. Тогда перед ними
слабые места в труде их выходят в ужасающей величине. Так случилось и с
Вихровым, - и таких слабых мест он встретил в романе своем очень много, и им
овладело нестерпимое желание исправить все это, и он чувствовал, что
поправит все это отлично, а потому, как Клеопатра Петровна ни упрашивала его
остаться у ней на несколько дней, он объявил, что это решительно невозможно,
и, не пояснив даже причину тому, уехал домой, велев себя везти как можно
скорее. Возвратившись в свое Воздвиженское часов в десять вечера, он,
несмотря, однако, на то, сейчас же принялся за работу. Стоя у себя в
кабинете, он представил каждую сцену в лицах; где была неясность в
описаниях, - пояснил, что лишнее было для главной мысли - выкинул, чего
недоставало - добавил, словом, отнесся к своему произведению сколько
возможно критически-строго и исправил его, как только умел лучше!
IX
ОПЯТЬ ДОБРОВ
M-lle Прыхина, возвратясь от подружки своей Фатеевой в уездный городок,
где родитель ее именно и был сорок лет казначеем, сейчас же побежала к m-lle
Захаревской, дочери Ардальона Васильича, и застала ту, по обыкновению, гордо
сидящею с книгою в руках у окна, выходящего на улицу, одетою, как и всегда,
нарядно и причесанною по последней моде. Девица сия еще в первый раз
является в моем рассказе, а потом
воскликнула почти с ужасом m-lle Прыхина.
- После этого вам сказки надобно только слушать, - сказал Павел, - если
вы не хотите ничего читать о том, что существует!
- Нет, сказки - это уж очень глупо; это только детей и баб деревенских
может занимать, - возразила опять, как бы несколько обидевшись, Прыхина.
- Есть сказки и не для детей, а для взрослых; "Монте-Кристо", например,
- сказал Вихров.
- Ах, "Монте-Кристо" прелесть, чудо! - почти закричала m-lle Прыхина. -
И вообразите, я только начало и конец прочла; он помещался в журнале, и я
никак некоторых книжек не могла достать; нет ли у вас, душечка, дайте! -
умоляла она Вихрова.
- Нет-с у меня! - отвечал он ей с сердцем. - "С дурой этой говорить
больше нечего", - решил он мысленно и посмотрел на Клеопатру Петровну. Та
сидела, как-то надувшись.
- Ну, а ваше какое мнение о моем произведении? - спросил он ее.
- Я ту женщину, которую вы описываете, нисколько не знаю, а потому не
могу судить.
- Большая часть нравственных мотивов взяты ваши, а потому они должны бы
быть, кажется, близки вашему сердцу.
- Я не принимаю их никак на свой счет, потому что наружность тут
описана совсем другой женщины, а так, как я чувствовала, может чувствовать и
всякая другая женщина, - отвечала Клеопатра Петровна.
Вихрова наконец взорвало, и он больше уж не стал говорить с подобными
судьями.
В Перцове после того он пробыл всего только один день, в продолжение
которого был в весьма дурном расположении духа: его не то, что очень
обеспокоило равнодушие дам, оказанное к его произведению, - он очень хорошо
видел, что Клеопатра Петровна слишком уж лично приняла все к себе, а m-lle
Прыхина имела почти детский вкус, - но его гораздо более тревожило его
собственное внутреннее чувство. Говорят, нет ничего полезнее для авторов,
как читать свои произведения несимпатизирующей публике. Тогда перед ними
слабые места в труде их выходят в ужасающей величине. Так случилось и с
Вихровым, - и таких слабых мест он встретил в романе своем очень много, и им
овладело нестерпимое желание исправить все это, и он чувствовал, что
поправит все это отлично, а потому, как Клеопатра Петровна ни упрашивала его
остаться у ней на несколько дней, он объявил, что это решительно невозможно,
и, не пояснив даже причину тому, уехал домой, велев себя везти как можно
скорее. Возвратившись в свое Воздвиженское часов в десять вечера, он,
несмотря, однако, на то, сейчас же принялся за работу. Стоя у себя в
кабинете, он представил каждую сцену в лицах; где была неясность в
описаниях, - пояснил, что лишнее было для главной мысли - выкинул, чего
недоставало - добавил, словом, отнесся к своему произведению сколько
возможно критически-строго и исправил его, как только умел лучше!
IX
ОПЯТЬ ДОБРОВ
M-lle Прыхина, возвратясь от подружки своей Фатеевой в уездный городок,
где родитель ее именно и был сорок лет казначеем, сейчас же побежала к m-lle
Захаревской, дочери Ардальона Васильича, и застала ту, по обыкновению, гордо
сидящею с книгою в руках у окна, выходящего на улицу, одетою, как и всегда,
нарядно и причесанною по последней моде. Девица сия еще в первый раз
является в моем рассказе, а потом