омов и стал растирать себе грудь рукою.
- И это ваше последнее слово, что вы не прощаете ее? - воскликнул
Павел.
- Последнее, - отвечал глухо Неведомов.
- Щепетильный вы нравственник и узковзглядый брезгливец! - сказал
Вихров и хотел было уйти; но на пороге остановился и обернулся: он увидел,
что Неведомов упал на диван и рыдал. Павел пожал плечами и ушел от него.
Анне Ивановне он, впрочем, сказал, что Неведомов, вероятно, ее простит,
потому что имени ее не может слышать, чтоб не зарыдать.
Это очень ее успокоило, и она сейчас же, как ушел от нее Павел, заснула
сном младенца.
На другой день поутру Павел, по обыкновению, пришел к m-me Фатеевой
пить чай и несколько даже поприготовился поэффектнее рассказать ей ночное
происшествие; но он увидел, что Клеопатра Петровна сидела за чайным прибором
с каким-то окаменелым лицом. Свойственное ей прежнее могильное выражение
лица так и подернуло, точно флером, все черты ее.
- Прежде всего, - сказал Павел уже с беспокойством, садясь против нее,
- скажите мне, отчего вы так сегодня нехорошо выглядите?
- Оттого, что я устала; я сбираюсь сегодня, - отвечала Фатеева.
- Куда? - спросил Павел, думая, что дело шло о сборах куда-нибудь в
Москве.
- К матери в деревню хочу ехать, - проговорила Фатеева, и на глазах у
нее при этом выступили слезы.
- Зачем же вы едете туда? - воскликнул с удивлением Павел.
- Что же мне, - сказала Фатеева, грустно усмехаясь, - присутствовать,
как вы будете по ночам принимать прежних ваших возлюбленных...
- Это вам, вероятно, ваша горничная успела рассказать; а сказала ли она
вам, кто такая это возлюбленная и почему я ее принимал ночью?
- Потому, что подобные госпожи всегда бегают по ночам.
- Ну, а эта госпожа не такого сорта, а это несчастная жертва, которой,
конечно, камень не отказал бы в участии, и я вас прошу на будущее время, -
продолжал Павел несколько уже и строгим голосом, - если вам кто-нибудь
что-нибудь скажет про меня, то прежде, чем самой страдать и меня обвинять,
расспросите лучше меня. Угодно ли вам теперь знать, в чем было вчера дело,
или нет?
- Ты, я думаю, сам должен знать, что обязан все мне сказывать, -
проговорила Фатеева.
- Я с этим, собственно, и пришел к тебе. Вчера ночью слышу стук в мою
дверь. Я вышел и увидал одну молоденькую девушку, которая прежде жила в
номерах; она вся дрожала, рыдала, просила, чтоб ей дали убежище; я сходил и
схлопотал ей у хозяйки номер, куда перевел ее, и там она рассказала мне свою
печальную историю.
- Какая же это печальная история? - спросила его насмешливо Фатеева:
- А такая, что один наш общий знакомый соблазнил и бросил ее, - сказал
Павел.
- Почему же она так прямо и бросилась к вам?
- Потому, что она меня одного тут в номерах и знала, кроме еще
Неведомова, к которому она идти не решилась, потому что тот сам в нее был
влюблен.
- Как же это - один был влюблен в нее, а другой ее соблазнил?
- Да, соблазнил, потому что прежде она того полюбила, а теперь, поняв
его, возненавидела, и молит прощенья у того, который ее страстно и
бескорыстно любит.
- Как же вы-то все это знаете? - спросила его опять насмешливо Фатеева.
- Знаю, потому что она сама мне все рассказала.
- Какая откровенность к совершенно постороннему мужчине! Вам бы,
кажется, когда пришла к
- И это ваше последнее слово, что вы не прощаете ее? - воскликнул
Павел.
- Последнее, - отвечал глухо Неведомов.
- Щепетильный вы нравственник и узковзглядый брезгливец! - сказал
Вихров и хотел было уйти; но на пороге остановился и обернулся: он увидел,
что Неведомов упал на диван и рыдал. Павел пожал плечами и ушел от него.
Анне Ивановне он, впрочем, сказал, что Неведомов, вероятно, ее простит,
потому что имени ее не может слышать, чтоб не зарыдать.
Это очень ее успокоило, и она сейчас же, как ушел от нее Павел, заснула
сном младенца.
На другой день поутру Павел, по обыкновению, пришел к m-me Фатеевой
пить чай и несколько даже поприготовился поэффектнее рассказать ей ночное
происшествие; но он увидел, что Клеопатра Петровна сидела за чайным прибором
с каким-то окаменелым лицом. Свойственное ей прежнее могильное выражение
лица так и подернуло, точно флером, все черты ее.
- Прежде всего, - сказал Павел уже с беспокойством, садясь против нее,
- скажите мне, отчего вы так сегодня нехорошо выглядите?
- Оттого, что я устала; я сбираюсь сегодня, - отвечала Фатеева.
- Куда? - спросил Павел, думая, что дело шло о сборах куда-нибудь в
Москве.
- К матери в деревню хочу ехать, - проговорила Фатеева, и на глазах у
нее при этом выступили слезы.
- Зачем же вы едете туда? - воскликнул с удивлением Павел.
- Что же мне, - сказала Фатеева, грустно усмехаясь, - присутствовать,
как вы будете по ночам принимать прежних ваших возлюбленных...
- Это вам, вероятно, ваша горничная успела рассказать; а сказала ли она
вам, кто такая это возлюбленная и почему я ее принимал ночью?
- Потому, что подобные госпожи всегда бегают по ночам.
- Ну, а эта госпожа не такого сорта, а это несчастная жертва, которой,
конечно, камень не отказал бы в участии, и я вас прошу на будущее время, -
продолжал Павел несколько уже и строгим голосом, - если вам кто-нибудь
что-нибудь скажет про меня, то прежде, чем самой страдать и меня обвинять,
расспросите лучше меня. Угодно ли вам теперь знать, в чем было вчера дело,
или нет?
- Ты, я думаю, сам должен знать, что обязан все мне сказывать, -
проговорила Фатеева.
- Я с этим, собственно, и пришел к тебе. Вчера ночью слышу стук в мою
дверь. Я вышел и увидал одну молоденькую девушку, которая прежде жила в
номерах; она вся дрожала, рыдала, просила, чтоб ей дали убежище; я сходил и
схлопотал ей у хозяйки номер, куда перевел ее, и там она рассказала мне свою
печальную историю.
- Какая же это печальная история? - спросила его насмешливо Фатеева:
- А такая, что один наш общий знакомый соблазнил и бросил ее, - сказал
Павел.
- Почему же она так прямо и бросилась к вам?
- Потому, что она меня одного тут в номерах и знала, кроме еще
Неведомова, к которому она идти не решилась, потому что тот сам в нее был
влюблен.
- Как же это - один был влюблен в нее, а другой ее соблазнил?
- Да, соблазнил, потому что прежде она того полюбила, а теперь, поняв
его, возненавидела, и молит прощенья у того, который ее страстно и
бескорыстно любит.
- Как же вы-то все это знаете? - спросила его опять насмешливо Фатеева.
- Знаю, потому что она сама мне все рассказала.
- Какая откровенность к совершенно постороннему мужчине! Вам бы,
кажется, когда пришла к