ит, - перебила Анна
Ивановна с прежнею наивностью.
Павел думал.
- Сходите, пожалуйста; приведите его ко мне, - упрашивала Анна
Ивановна.
Вихров пошел.
Его самого интересовало посмотреть, что с Неведомовым происходит. Он
застал того в самом деле не спящим, но сидящим на своем диване и читающим
книгу. Вихров, занятый последнее время все своей Клеопатрой Петровной,
недели с две не видал приятеля и теперь заметил, что тот ужасно переменился:
похудел и побледнел.
- А я к вам с поручением, - начал он прямо.
- С каким? - спросил Неведомов.
- Анна Ивановна просит вас прийти к ней.
Неведомов с удивлением и почти с испугом взглянул на Вихрова.
- Как Анна Ивановна?.. Разве она здесь? - проговорил он.
- Здесь, приехала сюда и желает вас видеть.
Неведомов несколько времени, кажется, был в страшной борьбе с самим
собою.
- Зачем же ей нужно видеть меня? - полуспросил, полусказал он.
- Затем, чтобы испросить у вас прощения и уважения себе.
Неведомов грустно усмехнулся.
- Я не имею права ни прощать, ни не прощать ее, - сказал он.
- Послушайте, Неведомов, - начал Вихров с некоторым уже сердцем, - нам
с вами секретничать нечего: мы не дипломаты, пришедшие друг друга
обманывать. Будемте говорить прямо: вы любите эту девушку; но она, как видно
из ее слов, предпочла вам Салова.
- Что ж и теперь ей мешает любить Салова? - перебил его вдруг
Неведомов.
- То, что этот негодяй обманул ее и насмеялся над ней самым
оскорбительным образом, - подхватил Вихров.
Неведомов перевел при этом несколько раз свое дыхание, как будто бы ему
тяжело и вместе с тем отрадно было это слышать.
- И теперь она, - продолжал Вихров, - всей душой хочет обратиться к
вам; она писала уж вам об этом, но вы даже не ответили ей ничего на это
письмо.
- Что ж мне было отвечать ей? - сказал Неведомов.
- А то, что вы прощаете ее, - потому что она без этого прощенья жить не
может, и сейчас наложила было на себя руки и хотела утопиться.
- Как утопиться? - проговорил Неведомов, и испуг против воли отразился
на его лице.
- Так, утопилась было и теперь снова посылает меня к вам молить вас -
возвратить ей вашу любовь и ваше уважение.
Неведомов встал и большими шагами начал ходить по комнате.
- Вы, Неведомов, - убеждал его Вихров, - человек добрый,
высоконравственный; вы христианин, а не фарисей; простите эту простодушную
грешницу.
- Нет, не могу! - сказал Неведомов, снова садясь на диван и закрывая
себе лицо руками.
- Неведомов! - воскликнул Павел. - Это, наконец, жестокосердно и
бесчеловечно.
- Может быть, - произнес Неведомов, закидывая голову назад, - но я
больше уж никогда не могу возвратиться к прежнему чувству к ней.
- Погодите, постойте! - перебил его Павел. - Будем говорить еще
откровеннее. С этою госпожою, моею землячкою, которая приехала сюда в
номера... вы, конечно, догадываетесь, в каких я отношениях; я ее безумно
люблю, а между тем она, зная меня и бывши в совершенном возрасте, любила
другого.
- Это - ваше дело, - произнес Неведомов, слегка улыбаясь.
- Но как же вы не хотите, - горячился Павел, - простить молоденькое
существо, которое обмануто негодяем?
- Не столько не хочу, сколько не могу - по всему складу души моей, -
произнес Невед
Ивановна с прежнею наивностью.
Павел думал.
- Сходите, пожалуйста; приведите его ко мне, - упрашивала Анна
Ивановна.
Вихров пошел.
Его самого интересовало посмотреть, что с Неведомовым происходит. Он
застал того в самом деле не спящим, но сидящим на своем диване и читающим
книгу. Вихров, занятый последнее время все своей Клеопатрой Петровной,
недели с две не видал приятеля и теперь заметил, что тот ужасно переменился:
похудел и побледнел.
- А я к вам с поручением, - начал он прямо.
- С каким? - спросил Неведомов.
- Анна Ивановна просит вас прийти к ней.
Неведомов с удивлением и почти с испугом взглянул на Вихрова.
- Как Анна Ивановна?.. Разве она здесь? - проговорил он.
- Здесь, приехала сюда и желает вас видеть.
Неведомов несколько времени, кажется, был в страшной борьбе с самим
собою.
- Зачем же ей нужно видеть меня? - полуспросил, полусказал он.
- Затем, чтобы испросить у вас прощения и уважения себе.
Неведомов грустно усмехнулся.
- Я не имею права ни прощать, ни не прощать ее, - сказал он.
- Послушайте, Неведомов, - начал Вихров с некоторым уже сердцем, - нам
с вами секретничать нечего: мы не дипломаты, пришедшие друг друга
обманывать. Будемте говорить прямо: вы любите эту девушку; но она, как видно
из ее слов, предпочла вам Салова.
- Что ж и теперь ей мешает любить Салова? - перебил его вдруг
Неведомов.
- То, что этот негодяй обманул ее и насмеялся над ней самым
оскорбительным образом, - подхватил Вихров.
Неведомов перевел при этом несколько раз свое дыхание, как будто бы ему
тяжело и вместе с тем отрадно было это слышать.
- И теперь она, - продолжал Вихров, - всей душой хочет обратиться к
вам; она писала уж вам об этом, но вы даже не ответили ей ничего на это
письмо.
- Что ж мне было отвечать ей? - сказал Неведомов.
- А то, что вы прощаете ее, - потому что она без этого прощенья жить не
может, и сейчас наложила было на себя руки и хотела утопиться.
- Как утопиться? - проговорил Неведомов, и испуг против воли отразился
на его лице.
- Так, утопилась было и теперь снова посылает меня к вам молить вас -
возвратить ей вашу любовь и ваше уважение.
Неведомов встал и большими шагами начал ходить по комнате.
- Вы, Неведомов, - убеждал его Вихров, - человек добрый,
высоконравственный; вы христианин, а не фарисей; простите эту простодушную
грешницу.
- Нет, не могу! - сказал Неведомов, снова садясь на диван и закрывая
себе лицо руками.
- Неведомов! - воскликнул Павел. - Это, наконец, жестокосердно и
бесчеловечно.
- Может быть, - произнес Неведомов, закидывая голову назад, - но я
больше уж никогда не могу возвратиться к прежнему чувству к ней.
- Погодите, постойте! - перебил его Павел. - Будем говорить еще
откровеннее. С этою госпожою, моею землячкою, которая приехала сюда в
номера... вы, конечно, догадываетесь, в каких я отношениях; я ее безумно
люблю, а между тем она, зная меня и бывши в совершенном возрасте, любила
другого.
- Это - ваше дело, - произнес Неведомов, слегка улыбаясь.
- Но как же вы не хотите, - горячился Павел, - простить молоденькое
существо, которое обмануто негодяем?
- Не столько не хочу, сколько не могу - по всему складу души моей, -
произнес Невед