остал и часто у нас бывал в доме, потом стал
свататься ко мне, - формально, уверяю вас! Я сколько раз ему говорила:
"Вздор, говорю, не женитесь на мне, потому что я бедна!" Он образ снял,
начал клясться, что непременно женится; так что мы после того совершенно,
как жених и невеста, стали с ним целые дни ездить по магазинам, и он закупал
мне приданое. В доме между тем стали говорить, чтобы я занималась или
детьми, или своим женихом; тогда он перевез меня к себе на квартиру.
- Но как же вы переехали к нему?
- Отчего же не переехать? - возразила наивно Анна Ивановна. - Я была с
ним обручена. Потом он меня у себя начал от всех прятать, никому не
показывать, даже держать меня в запертой комнате, и только по ночам катался
со мной по Москве. Я стала на это жаловаться: мне очень скучно было сидеть
по целым дням взаперти. "Что же, говорю, ты, значит, меня не любишь, если не
женишься на мне и держишь меня, как мышь какую, - в мышеловке?" А он мне,
знаете, на эту Бэлу - черкешенку в романе Лермонтова - начнет указывать:
"Разве Печорин, говорит, не любил ее?.. А тоже держал взаперти!" И когда я
очень уж расплачусь - "дикарочка, дикарочка!" - начнет меня звать, привезет
мне конфет, и я расхохочусь. Но еще хорошо, что нянька у него отличнейшая
женщина была, еще за маленьким за ним ходила!.. Он взял ее к себе, как меня
перевез. "Матушка барышня, - говорит она мне потихоньку, - что вы тут
живете: наш барин на другой хочет жениться; у него ужо вечером в гостях
будет невеста с матерью, чтоб посмотреть, как он живет". И вообразите: я тут
сижу у него запертая, а другая невеста у него на вечере. Слышу - шампанское
пьют, веселятся; это меня взорвало; я что есть силы стала стучаться в
запертую дверь свою, так что он даже прибежал. "Не хочу, говорю, ни минуты
тут оставаться!" - надела свой салоп и побежала сюда.
Вихров слушал Анну Ивановну, сильно удивленный всем этим рассказом ее.
- И что же, вы вполне уж ему принадлежали? - спросил он ее негромко.
- Разумеется, вполне, - отвечала с каким-то милым гневом Анна Ивановна,
- и потому - что я теперь такое?.. Совершенно погибшая женщина, - прибавила
она и развела ручками.
- Бог с вами, - успокаивал ее Павел, - мало ли обманутых девушек... не
все же они погибают...
- Меня-то теперь, Вихров, больше всего беспокоит, - продолжала Анна
Ивановна, - что Неведомов очень рассердился на меня и презирает меня!.. Он,
должно быть, в то время, как я жила в гувернантках, подсматривал за мною и
знал все, что я делаю, потому что, когда у Салова мне начинало делаться
нехорошо, я писала к Неведомову потихоньку письмецо и просила его возвратить
мне его дружбу и уважение, но он мне даже и не отвечал ничего на это
письмо... Так что, когда я сегодня выбежала от Салова, думаю: "Что ж, я одна
теперь осталась на свете", - и хотела было утопиться и подбежала было уж к
Москве-реке; но мне вдруг страшно-страшно сделалось, так что я воротилась
поскорее назад и пришла вот сюда... Сходите, душенька, к Неведомову и
попросите его, чтобы он пришел ко мне и простил меня!.. - заключила Анна
Ивановна и протянула опять Вихрову руку.
В продолжение всего этого разговора горничная Фатеевой беспрестанно
входила в номер, внося разные вещи.
- Какое же теперь? Он, вероятно, спать лег, - возразил Вихров.
- Ах, нет, я знаю, что теперь он все ночи не сп
свататься ко мне, - формально, уверяю вас! Я сколько раз ему говорила:
"Вздор, говорю, не женитесь на мне, потому что я бедна!" Он образ снял,
начал клясться, что непременно женится; так что мы после того совершенно,
как жених и невеста, стали с ним целые дни ездить по магазинам, и он закупал
мне приданое. В доме между тем стали говорить, чтобы я занималась или
детьми, или своим женихом; тогда он перевез меня к себе на квартиру.
- Но как же вы переехали к нему?
- Отчего же не переехать? - возразила наивно Анна Ивановна. - Я была с
ним обручена. Потом он меня у себя начал от всех прятать, никому не
показывать, даже держать меня в запертой комнате, и только по ночам катался
со мной по Москве. Я стала на это жаловаться: мне очень скучно было сидеть
по целым дням взаперти. "Что же, говорю, ты, значит, меня не любишь, если не
женишься на мне и держишь меня, как мышь какую, - в мышеловке?" А он мне,
знаете, на эту Бэлу - черкешенку в романе Лермонтова - начнет указывать:
"Разве Печорин, говорит, не любил ее?.. А тоже держал взаперти!" И когда я
очень уж расплачусь - "дикарочка, дикарочка!" - начнет меня звать, привезет
мне конфет, и я расхохочусь. Но еще хорошо, что нянька у него отличнейшая
женщина была, еще за маленьким за ним ходила!.. Он взял ее к себе, как меня
перевез. "Матушка барышня, - говорит она мне потихоньку, - что вы тут
живете: наш барин на другой хочет жениться; у него ужо вечером в гостях
будет невеста с матерью, чтоб посмотреть, как он живет". И вообразите: я тут
сижу у него запертая, а другая невеста у него на вечере. Слышу - шампанское
пьют, веселятся; это меня взорвало; я что есть силы стала стучаться в
запертую дверь свою, так что он даже прибежал. "Не хочу, говорю, ни минуты
тут оставаться!" - надела свой салоп и побежала сюда.
Вихров слушал Анну Ивановну, сильно удивленный всем этим рассказом ее.
- И что же, вы вполне уж ему принадлежали? - спросил он ее негромко.
- Разумеется, вполне, - отвечала с каким-то милым гневом Анна Ивановна,
- и потому - что я теперь такое?.. Совершенно погибшая женщина, - прибавила
она и развела ручками.
- Бог с вами, - успокаивал ее Павел, - мало ли обманутых девушек... не
все же они погибают...
- Меня-то теперь, Вихров, больше всего беспокоит, - продолжала Анна
Ивановна, - что Неведомов очень рассердился на меня и презирает меня!.. Он,
должно быть, в то время, как я жила в гувернантках, подсматривал за мною и
знал все, что я делаю, потому что, когда у Салова мне начинало делаться
нехорошо, я писала к Неведомову потихоньку письмецо и просила его возвратить
мне его дружбу и уважение, но он мне даже и не отвечал ничего на это
письмо... Так что, когда я сегодня выбежала от Салова, думаю: "Что ж, я одна
теперь осталась на свете", - и хотела было утопиться и подбежала было уж к
Москве-реке; но мне вдруг страшно-страшно сделалось, так что я воротилась
поскорее назад и пришла вот сюда... Сходите, душенька, к Неведомову и
попросите его, чтобы он пришел ко мне и простил меня!.. - заключила Анна
Ивановна и протянула опять Вихрову руку.
В продолжение всего этого разговора горничная Фатеевой беспрестанно
входила в номер, внося разные вещи.
- Какое же теперь? Он, вероятно, спать лег, - возразил Вихров.
- Ах, нет, я знаю, что теперь он все ночи не сп