приезжает так, - отвечала та.
- А вы к кому приехали? - спросил ее Иван.
- К черту Иванычу Веревкину, - отвечала горничная бойко.
- Знаем, хоть и не видывали.
- Да вы не прижимайте так уж очень, - говорила горничная, когда Иван,
внося с нею чемодан, совсем и вряд ли не нарочно прижал ее к стене.
- Толста, вытерпите, - отвечал он ей на это.
- Толста, да не про вас! - возразила горничная.
Когда они сказали Павлу (опять уже сидевшему у себя в номере с
Фатеевой), что вещи все внесены, он пошел, сам их все своими руками
расставил и предложил своей названной сестрице перейти в ее новое жилище.
- Но и вы со мной ступайте!.. Я не хочу одна без вас быть! - сказала
та.
- И я пойду с тобой, сокровище мое! - говорил Павел и, обняв Фатееву,
крепко поцеловал ее.
- Вот тебе за это! - воскликнул он.
Восторгу его в настоящие минуты пределов не было.
XIII
ПОГУБЛЕННАЯ ПТИЧКА
Через несколько дней Павлом получено было с траурной каемкой извещение,
что Марья Николаевна и Евгений Петрович Эйсмонды с душевным прискорбием
извещают о кончине Еспера Ивановича Имплева и просят родных и знакомых и
проч. А внизу рукой Мари было написано: "Надеюсь, что ты приедешь отдать
последний долг человеку, столь любившему тебя". Павел, разумеется, сейчас
было собрался ехать; но прежде зашел сказать о том Клеопатре Петровне и
показал даже ей извещение.
- И погребального билета не могла прислать без своей приписки, -
проговорила она с неприятною усмешкой...
- Да, но я все-таки должен ехать, - проговорил Павел, заметив
недовольное выражение ее лица.
- Это ваше дело, - отвечала Фатеева, пожав плечами.
- Но как же мое дело, друг мой! Я тебя спрашиваю: хочешь ты, чтоб я
ехал, или нет?
- Я, разумеется, не желаю, чтоб ты ехал, - проговорила она.
- Ну, я и не поеду, - сказал Павел и, кинув фуражку на стол, стал
снимать перчатки.
Ему такой деспотизм Фатеевой уж и не понравился.
- Вы уже потому не должны туда ехать, - продолжала она, - что там, как
вы сами мне говорили, меня ужасно бранят.
- Кто же бранит? Одна глупая Анна Гавриловна.
- А ваша умная Мари, конечно, не бранит, - проговорила Фатеева и,
кажется, употребила над собою усилие, чтобы окончательно не вспылить.
Случившееся вскоре затем довольно трагическое происшествие в номерах -
снова подало повод к размолвке между моими любовниками.
Однажды ночью Вихров уже засыпал, как вдруг услыхал легонький удар в
дверь своего номера. Он прислушался; удар снова повторился.
- Кто там? - окрикнул он наконец.
- Это я, - отвечал женский голос.
- Кто вы?
- Я, Анна Ивановна! - сказал женский голосок. - Пустите меня войти к
вам.
Вихров поспешил встать, зажечь свечу, надеть на себя платье и отпереть
дверь. На пороге номера он увидел Анну Ивановну, всю дрожащую и со слезами
на глазах.
- Войдите, бога ради... Что такое с вами?
Анна Ивановна вошла и в волнении сейчас же опустилась на стул.
- Дайте мне воды; меня душит вот тут!.. - проговорила она, показывая на
горло.
Вихров подал ей воды.
- Сходите и спросите Каролину Карловну, пустит ли она жить меня к себе
в номера? - сказала она.
- Разумеется, пустит; номер есть свободный, и спрашивать ее об этом
неч
- А вы к кому приехали? - спросил ее Иван.
- К черту Иванычу Веревкину, - отвечала горничная бойко.
- Знаем, хоть и не видывали.
- Да вы не прижимайте так уж очень, - говорила горничная, когда Иван,
внося с нею чемодан, совсем и вряд ли не нарочно прижал ее к стене.
- Толста, вытерпите, - отвечал он ей на это.
- Толста, да не про вас! - возразила горничная.
Когда они сказали Павлу (опять уже сидевшему у себя в номере с
Фатеевой), что вещи все внесены, он пошел, сам их все своими руками
расставил и предложил своей названной сестрице перейти в ее новое жилище.
- Но и вы со мной ступайте!.. Я не хочу одна без вас быть! - сказала
та.
- И я пойду с тобой, сокровище мое! - говорил Павел и, обняв Фатееву,
крепко поцеловал ее.
- Вот тебе за это! - воскликнул он.
Восторгу его в настоящие минуты пределов не было.
XIII
ПОГУБЛЕННАЯ ПТИЧКА
Через несколько дней Павлом получено было с траурной каемкой извещение,
что Марья Николаевна и Евгений Петрович Эйсмонды с душевным прискорбием
извещают о кончине Еспера Ивановича Имплева и просят родных и знакомых и
проч. А внизу рукой Мари было написано: "Надеюсь, что ты приедешь отдать
последний долг человеку, столь любившему тебя". Павел, разумеется, сейчас
было собрался ехать; но прежде зашел сказать о том Клеопатре Петровне и
показал даже ей извещение.
- И погребального билета не могла прислать без своей приписки, -
проговорила она с неприятною усмешкой...
- Да, но я все-таки должен ехать, - проговорил Павел, заметив
недовольное выражение ее лица.
- Это ваше дело, - отвечала Фатеева, пожав плечами.
- Но как же мое дело, друг мой! Я тебя спрашиваю: хочешь ты, чтоб я
ехал, или нет?
- Я, разумеется, не желаю, чтоб ты ехал, - проговорила она.
- Ну, я и не поеду, - сказал Павел и, кинув фуражку на стол, стал
снимать перчатки.
Ему такой деспотизм Фатеевой уж и не понравился.
- Вы уже потому не должны туда ехать, - продолжала она, - что там, как
вы сами мне говорили, меня ужасно бранят.
- Кто же бранит? Одна глупая Анна Гавриловна.
- А ваша умная Мари, конечно, не бранит, - проговорила Фатеева и,
кажется, употребила над собою усилие, чтобы окончательно не вспылить.
Случившееся вскоре затем довольно трагическое происшествие в номерах -
снова подало повод к размолвке между моими любовниками.
Однажды ночью Вихров уже засыпал, как вдруг услыхал легонький удар в
дверь своего номера. Он прислушался; удар снова повторился.
- Кто там? - окрикнул он наконец.
- Это я, - отвечал женский голос.
- Кто вы?
- Я, Анна Ивановна! - сказал женский голосок. - Пустите меня войти к
вам.
Вихров поспешил встать, зажечь свечу, надеть на себя платье и отпереть
дверь. На пороге номера он увидел Анну Ивановну, всю дрожащую и со слезами
на глазах.
- Войдите, бога ради... Что такое с вами?
Анна Ивановна вошла и в волнении сейчас же опустилась на стул.
- Дайте мне воды; меня душит вот тут!.. - проговорила она, показывая на
горло.
Вихров подал ей воды.
- Сходите и спросите Каролину Карловну, пустит ли она жить меня к себе
в номера? - сказала она.
- Разумеется, пустит; номер есть свободный, и спрашивать ее об этом
неч