ом, - это
деревня какая-то! - сказал правовед.
- Почему же уж и деревня? - возразил Павел.
- Эти деревянные дома, кривые улицы, - продолжал правовед.
- В Москве надобно искать не того, а историю русского народа и самый
народ!.. Видеть, наконец, святыню!.. - говорил Павел.
- Да, прекрасно, но надобно, чтобы одно при другом было. Нельзя же,
чтоб столица была без извозчиков! Мы с братом взяли дрожки здешние, и едва
живые приехали сюда.
Инженер в это время встал из-за стола и, выкинув на стол
двадцатипятирублевую бумажку, объявил, что он больше играть не будет.
- Да полноте, припишемте еще! - уговаривал его Салов.
- Нет-с, я не расположен больше играть, - отвечал инженер явно
насмешливым голосом.
Черноволосый господин сидел молча - и как-то мрачно сопел.
- Отчего ты не хочешь больше играть? - спросил правовед брата, когда
тот подошел к нему.
- Этот господин въявь передергивает и подтасовывает карты, - сказал
инженер, вовсе не женируясь и прямо указывая на черного господина, так что
тот даже обернулся на это. Павел ожидал, что между ними, пожалуй, произойдет
история, но черноватый господин остался неподвижен и продолжал мрачно
сопеть.
- Может быть, тебе это так показалось, - возразил правовед брату.
- Какое показалось! Сделай милость, я вольты-то сам умею передергивать,
- объяснил тот. - Наконец, у него все брильянты фальшивые.
- Как фальшивые? - спросил Павел.
- Поддельные, ничего не стоят. Я настоящие брильянты за версту отличу,
- отвечал инженер.
- В таком случае, уедем отсюда поскорее, - сказал ему вполголоса брат.
- Зачем? - возразил тот. - Он ужинать оставлял! У этаких господ ужин
всегда бывает отличный.
Вихров начал уже со вниманием слушать этого молодого человека; он по
преимуществу удивил его своей житейской опытностью. Салов, заметно
сконфуженный тем, что ему не удалось заманить молодого Захаревского в игру,
сидел как на иголках и, чтоб хоть сколько-нибудь позамять это, послал
нарочно за Петиным и Заминым, чтоб они что-нибудь представили и посмешили.
Те, очень довольные таким приглашением, сейчас же явились и представили
сначала возвращающееся с поля стадо или, по крайней мере, все бывающие при
этом звуки. Кроме того, Замин представил нищую старуху и лающую на нее
собаку, а Петин передразнил Санковскую{195} и особенно живо представил, как
она выражает ужас, и сделал это так, как будто бы этот ужас внушал ему
черноватый господин: подлетит к нему, ужаснется, закроет лицо руками и
убежит от него, так что тот даже обиделся и, выйдя в коридор, весь вечер до
самого ужина сидел там и курил. В оставленном им обществе, между тем,
инженер тоже хотел было представить и передразнить Каратыгина{195} и
Толченова{195}, но сделал это так неискусно, так нехудожественно, что даже
сам заметил это и, не докончив монолога, на словах уже старался пояснить то,
что он хотел передать. Ужин последовал, как и ожидал инженер, почти
роскошный, с отличным вином, с фруктами. Петин опять принялся дурачиться и
представлять баядерку, которая подносит султану различные вкусные блюда.
Султаном, разумеется, был выбран тот же черноватый господин, и при этом
Петин кланялся ему не головой, а задом. Черноватый господин, в свою очередь,
сделал вид, что как будто бы все это ему очень нравилось, и хох
деревня какая-то! - сказал правовед.
- Почему же уж и деревня? - возразил Павел.
- Эти деревянные дома, кривые улицы, - продолжал правовед.
- В Москве надобно искать не того, а историю русского народа и самый
народ!.. Видеть, наконец, святыню!.. - говорил Павел.
- Да, прекрасно, но надобно, чтобы одно при другом было. Нельзя же,
чтоб столица была без извозчиков! Мы с братом взяли дрожки здешние, и едва
живые приехали сюда.
Инженер в это время встал из-за стола и, выкинув на стол
двадцатипятирублевую бумажку, объявил, что он больше играть не будет.
- Да полноте, припишемте еще! - уговаривал его Салов.
- Нет-с, я не расположен больше играть, - отвечал инженер явно
насмешливым голосом.
Черноволосый господин сидел молча - и как-то мрачно сопел.
- Отчего ты не хочешь больше играть? - спросил правовед брата, когда
тот подошел к нему.
- Этот господин въявь передергивает и подтасовывает карты, - сказал
инженер, вовсе не женируясь и прямо указывая на черного господина, так что
тот даже обернулся на это. Павел ожидал, что между ними, пожалуй, произойдет
история, но черноватый господин остался неподвижен и продолжал мрачно
сопеть.
- Может быть, тебе это так показалось, - возразил правовед брату.
- Какое показалось! Сделай милость, я вольты-то сам умею передергивать,
- объяснил тот. - Наконец, у него все брильянты фальшивые.
- Как фальшивые? - спросил Павел.
- Поддельные, ничего не стоят. Я настоящие брильянты за версту отличу,
- отвечал инженер.
- В таком случае, уедем отсюда поскорее, - сказал ему вполголоса брат.
- Зачем? - возразил тот. - Он ужинать оставлял! У этаких господ ужин
всегда бывает отличный.
Вихров начал уже со вниманием слушать этого молодого человека; он по
преимуществу удивил его своей житейской опытностью. Салов, заметно
сконфуженный тем, что ему не удалось заманить молодого Захаревского в игру,
сидел как на иголках и, чтоб хоть сколько-нибудь позамять это, послал
нарочно за Петиным и Заминым, чтоб они что-нибудь представили и посмешили.
Те, очень довольные таким приглашением, сейчас же явились и представили
сначала возвращающееся с поля стадо или, по крайней мере, все бывающие при
этом звуки. Кроме того, Замин представил нищую старуху и лающую на нее
собаку, а Петин передразнил Санковскую{195} и особенно живо представил, как
она выражает ужас, и сделал это так, как будто бы этот ужас внушал ему
черноватый господин: подлетит к нему, ужаснется, закроет лицо руками и
убежит от него, так что тот даже обиделся и, выйдя в коридор, весь вечер до
самого ужина сидел там и курил. В оставленном им обществе, между тем,
инженер тоже хотел было представить и передразнить Каратыгина{195} и
Толченова{195}, но сделал это так неискусно, так нехудожественно, что даже
сам заметил это и, не докончив монолога, на словах уже старался пояснить то,
что он хотел передать. Ужин последовал, как и ожидал инженер, почти
роскошный, с отличным вином, с фруктами. Петин опять принялся дурачиться и
представлять баядерку, которая подносит султану различные вкусные блюда.
Султаном, разумеется, был выбран тот же черноватый господин, и при этом
Петин кланялся ему не головой, а задом. Черноватый господин, в свою очередь,
сделал вид, что как будто бы все это ему очень нравилось, и хох