отвечал ей Миклаков торопливо. - И, по-моему, лучшее
от того лекарство - самолюбие; всякий должен при этом вспомнить, что неужели
он все свое человеческое достоинство поставит в зависимость от капризной
воли какого-нибудь господина или госпожи. Нас разлюбили, ну и прекрасно: и
мы разлюбим!
- Хорошо, разлюбим; а как не разлюбляется? - возразила княгиня.
- Что за вздор: не разлюбляется! - воскликнул Миклаков. - Для этого,
мне кажется, стоит только повнимательнее и построже вглядеться в тот
предмет, который нас пленяет - и кончено!.. Что вам, например, по
преимуществу нравится в князе?
Княгиня некоторое время затруднялась отвечать на такой вопрос.
- Ум, конечно? - подхватил Миклаков.
- Разумеется, ум, потому что мужчина прежде всего должен быть умен, -
проговорила княгиня.
- Совершенно верно-с... Жаль только, что женщины иногда совсем не то
принимают за ум, что следует!.. В чем именно, по-вашему, ум князя
проявляется?
- Как вам сказать, в чем... Каждое слово его показывает, что он человек
умный.
- Гм... слово! - повторил Миклаков. - Слова бывают разные: свои и
чужие, свое слово умное придумать и сказать очень трудно, а чужое повторить
- чрезвычайно легко.
- Так неужели вы думаете, что князь все говорит чужие слова? - спросила
княгиня с некоторым оттенком неудовольствия.
- Я тут ничего не говорю о князе и объясняю только различие между
своими словами и чужими, - отвечал Миклаков, а сам с собой в это время
думал: "Женщине если только намекнуть, что какой-нибудь мужчина не умен, так
она через неделю убедит себя, что он дурак набитейший". - Ну, а как вы
думаете насчет честности князя? - продолжал он допрашивать княгиню.
Та даже вспыхнула от удивления и неудовольствия.
- Господи, вы уж его и бесчестным человеком начинаете считать!.. Худого
же князь адвоката за себя выбрал, - проговорила она.
- Я опять-таки повторяю вам, - возразил Миклаков, - что я желаю только
знать ваше мнение, а своего никакого вам не говорю.
- Какое же тут другое мое мнение будет; я, без сомнения, признаю князя
за самого честного человека!
- То есть почему это так? Может быть, потому, что, имея семьдесят тысяч
годового дохода, он аккуратно платит долги по лавочкам и по булочным?
Княгиня опять вспыхнула.
- Нет, не потому, - сказала она явно сердитым голосом, - а вот,
например, другой бы муж всю жизнь меня стал обманывать, а он этого, по своей
честности, не в состоянии был сделать: говорит мне прямо и искренно!
- Что ж прямо и искренно говорить!.. - возразил Миклаков. - Это,
конечно, можно делать из честности, а, пожалуй, ведь и из полного неуважения
к личности другого... И я так понимаю-с, - продолжал он, расходившись, - что
князь очень милый, конечно, человек, но барчонок, который свой каприз ставит
выше счастия всей жизни другого: сначала полюбил одну женщину - бросил;
потом полюбил другую - и ту, может быть, бросит.
- И все мужчины, я думаю, такие! - сказала княгиня.
- Нет, не все мужчины такие, - произнес Миклаков.
- Кто же? Вас, что ли, прикажете считать приятным исключением? -
спросила его колко княгиня.
- Да хоть бы меня, пожалуй! - отвечал ей нахально Миклаков.
Княгиня пожала плечами.
- Скромно сказано! - проговорила она опять с насмешкой.
Ее не на шутку начинали сердить эти злые отзывы Мик
от того лекарство - самолюбие; всякий должен при этом вспомнить, что неужели
он все свое человеческое достоинство поставит в зависимость от капризной
воли какого-нибудь господина или госпожи. Нас разлюбили, ну и прекрасно: и
мы разлюбим!
- Хорошо, разлюбим; а как не разлюбляется? - возразила княгиня.
- Что за вздор: не разлюбляется! - воскликнул Миклаков. - Для этого,
мне кажется, стоит только повнимательнее и построже вглядеться в тот
предмет, который нас пленяет - и кончено!.. Что вам, например, по
преимуществу нравится в князе?
Княгиня некоторое время затруднялась отвечать на такой вопрос.
- Ум, конечно? - подхватил Миклаков.
- Разумеется, ум, потому что мужчина прежде всего должен быть умен, -
проговорила княгиня.
- Совершенно верно-с... Жаль только, что женщины иногда совсем не то
принимают за ум, что следует!.. В чем именно, по-вашему, ум князя
проявляется?
- Как вам сказать, в чем... Каждое слово его показывает, что он человек
умный.
- Гм... слово! - повторил Миклаков. - Слова бывают разные: свои и
чужие, свое слово умное придумать и сказать очень трудно, а чужое повторить
- чрезвычайно легко.
- Так неужели вы думаете, что князь все говорит чужие слова? - спросила
княгиня с некоторым оттенком неудовольствия.
- Я тут ничего не говорю о князе и объясняю только различие между
своими словами и чужими, - отвечал Миклаков, а сам с собой в это время
думал: "Женщине если только намекнуть, что какой-нибудь мужчина не умен, так
она через неделю убедит себя, что он дурак набитейший". - Ну, а как вы
думаете насчет честности князя? - продолжал он допрашивать княгиню.
Та даже вспыхнула от удивления и неудовольствия.
- Господи, вы уж его и бесчестным человеком начинаете считать!.. Худого
же князь адвоката за себя выбрал, - проговорила она.
- Я опять-таки повторяю вам, - возразил Миклаков, - что я желаю только
знать ваше мнение, а своего никакого вам не говорю.
- Какое же тут другое мое мнение будет; я, без сомнения, признаю князя
за самого честного человека!
- То есть почему это так? Может быть, потому, что, имея семьдесят тысяч
годового дохода, он аккуратно платит долги по лавочкам и по булочным?
Княгиня опять вспыхнула.
- Нет, не потому, - сказала она явно сердитым голосом, - а вот,
например, другой бы муж всю жизнь меня стал обманывать, а он этого, по своей
честности, не в состоянии был сделать: говорит мне прямо и искренно!
- Что ж прямо и искренно говорить!.. - возразил Миклаков. - Это,
конечно, можно делать из честности, а, пожалуй, ведь и из полного неуважения
к личности другого... И я так понимаю-с, - продолжал он, расходившись, - что
князь очень милый, конечно, человек, но барчонок, который свой каприз ставит
выше счастия всей жизни другого: сначала полюбил одну женщину - бросил;
потом полюбил другую - и ту, может быть, бросит.
- И все мужчины, я думаю, такие! - сказала княгиня.
- Нет, не все мужчины такие, - произнес Миклаков.
- Кто же? Вас, что ли, прикажете считать приятным исключением? -
спросила его колко княгиня.
- Да хоть бы меня, пожалуй! - отвечал ей нахально Миклаков.
Княгиня пожала плечами.
- Скромно сказано! - проговорила она опять с насмешкой.
Ее не на шутку начинали сердить эти злые отзывы Мик